Карусель - Карен Брукс

Обескураженная собственным бессилием, Нора поднялась и ушла на кухню, чтобы приготовить обед на завтра. Ее руки машинально делали свое дело, но голова была занята тревожными мыслями о дочери. Ревность и тревога девочки — вполне нормальное явление и не надо придавать этому чрезмерного значения. Всю свою жизнь ребенок был в центре внимания, и ей, десятилетней, трудно понять, что в сердце матери может найтись место для другой любви, любви к мужчине.

Как бы то ни было, нельзя разрешать малышке просто так, из-за каприза, разрушать отношения матери с хорошим человеком.

Полчаса спустя Эва вышла к ужину, но весь вечер была молчаливой и грустной. Когда Нора зашла к ней сказать спокойной ночи, та сделала вид, что уже спит.

Расстроенная, Нора решила позвонить Даниилу. Смягчив формулировки, она попыталась передать обстановку в доме.

— Не волнуйся, — стал успокаивать ее тот. — Все обойдется.

— Надеюсь. Мне совершенно не хотелось бы, чтобы Эва воспринимала нашу женитьбу как личную трагедию.

— Девочка еще так мала. Она должна привыкнуть к мысли о том, что у матери может быть своя жизнь.

— Должна? — вырвалось у Норы. Вопреки ее желанию, вопрос прозвучал почти упреком.

— Нельзя допускать, чтобы предубеждения несмышленого ребенка разрушали жизнь взрослых.

Она и сама так думала, но почему-то те же мысли, выраженные Даниилом, вызвали у нее внутренний протест.

— Разве я не прав, дорогая?

— Ты прав, но надо дать Эве время привыкнуть к нашим с тобой отношениям.

В субботу Клайв собирался заехать за дочерью. Эва сидела на диване, поджидая отца.

— Ты все-таки встречаешься сегодня с Даниилом? — внезапно спросила она.

— Да, я обещала. Мы собираемся пойти на выставку. Кстати, к нам присоединится Синтия, и мы пообедаем вчетвером.

— А папа? Он тоже будет с нами? — потупившись, спросила девочка.

— Насколько я знаю, у папы другие планы на сегодняшний вечер. Но ты и так проведешь с ним полдня.

— А ты сама никуда сегодня вечером не собираешься?

— Если вы с Синтией не будете возражать, — осторожно проговорила Нора, — мы с Даниилом хотели бы куда-нибудь сходить. — Но, заметив, как округлились глаза Эвы, со вздохом закончила: — Впрочем, если вы против…

Но Эва уже не слушала.

— Папочка приехал! — закричала она и настежь распахнула дверь. На крыльце стоял Клайв. Дочь вне себя от радости прыгала вокруг улыбающегося отца.

— Добрый день! — приветствовал гость. — Готова?

— Готова! — восторженно закричала Эва, зарываясь лицом в куртку отца. — Поедем прямо сейчас.

— Ладно, поедем. Попрощайся с мамой.

В ответ девочка, не поворачивая головы, отрицательно замотала головой.

Удивленно подняв брови, Клайв взглянул на стоявшую в дверях Нору.

— Какие-то проблемы? — тихим голосом спросил он ее.

— Я принесу ее куртку, — так же тихо ответила мать.

Нет никакого смысла начинать сейчас выяснять отношения. Может быть, прогулявшись с отцом, девочка придет в себя. Вынув из стенного шкафа куртку, она вернулась к стоявшему на крыльце Клайву. Эва уже бежала к машине.

— Вы что, поссорились?

— Не то чтобы поссорились. Дочери, понимаешь ли, не понравилось, что я пригласила на обед Даниила с дочерью. Эве без всякой на то причины почему-то не нравится Синтия.

— Без всякой причины?

— Синтия — прекрасный ребенок, — вздохнула Нора.

— Неужели? — не скрывая своего скептицизма, спросил Клайв.

— Да, прекрасный, — твердо повторила она. — Бери куртку, и желаю вам хорошо провести время.

Боже, они с дочерью всегда жили мирно и дружно. Теперь отец, кажется, становится причиной раздора между ними. Из-за своей любви к папочке ребенок стал чересчур строго оценивать действия матери. Ничего хорошего это не сулит.

Даниил и Синтия сидели в гостиной, в то время как Нора возилась с обедом на кухне. В это время открылась входная дверь и в дом вошли Клайв с Эвой. Они давно уже должны были вернуться, и Нора даже стала волноваться.

Матери бросилась в глаза бледность девочки, ее покрасневшие глаза. Отец выглядел угрюмым.

— Что случилось? — испуганно бросилась к ним Нора. — Она упала с лошади?

— С нами ничего не случилось, — мрачно ответил Клайв. — Извини, что мы задержались.

— В чем дело, дорогая? — обратилась она к Эве.

— Ни в чем, — глядя в сторону, буркнула та. — Можно папе остаться?

Нора ожидала, что Клайв поймет сложность ситуации и поспешит откланяться, сославшись на занятость. Он же прекрасно знал, кто в этот день должен быть у них в доме. Но Клайв молча смотрел на Нору, и выражение глаз у него было такое же, как у Эвы, — крайне недоброжелательное.

— У нас сегодня гости, Эва.

— Я хочу, чтобы папа тоже остался.

Нора понимала, что, отказав, она тем самым еще больше восстановит дочь против Даниила, и согласилась после минутного колебания.

— Хорошо. Снимайте ваши куртки.

Выпустив наконец руку отца, Эва убежала в свою комнату. Воспользовавшись этим, Нора потребовала у Клайва объяснений.

— В чем дело?

— Эва хочет, чтобы я остался, — коротко ответил тот, снимая куртку. И не без иронии в голосе добавил: — Спасибо за приглашение.

— Ты прекрасно понимаешь, что приглашение было вынужденное.

— Мое согласие тоже, — заметил Клайв.

— Мы не обязаны во всем потакать ребенку.

— Ей сейчас нужна моральная поддержка.

— Послушай! Нельзя позволять десятилетней девочке манипулировать взрослыми по своему усмотрению.

— Но и мы сами не должны манипулировать десятилетней девочкой, — прозвучал резкий ответ.

— Никто ею не манипулирует. Просто я хотела дать ей возможность поближе познакомиться с Даниилом и его дочерью.

— Эва сказала мне, что вы с Даниилом куда-то собираетесь сегодня.

— Мы действительно хотели бы это сделать, но, если Эве не хочется оставаться одной…

— Ей не хочется.

— Привет! — В дверях показался Даниил. — Я услышал ваши голоса. Здравствуй, Клайв. Знаешь, Нора уже начала волноваться.

— Да, мы немного задержались.

И опять никакого объяснения о том, что же их задержало.

— Уже поздно, и я пригласила Клайва поужинать с нами, — вопросительно глядя на Даниила, сообщила хозяйка дома.

— Прекрасно, — искренне обрадовался тот. — Я познакомлю вас с дочерью.