Прайм-тайм - Хенк Филиппи Райан

У меня на рабочем месте звонит телефон, сигналит пейджер, а в дверях топчется парочка одинаковых на лицо практиканток из рекламного от дела. Когда я захожу в кабинет, Франклин не отрывается от монитора, а только машет рукой в сторону коридора.

— Принтер, — говорит он.

Распознаю в словах напарника типичное обозначение для ситуации «Я только что распечатал кое-что интересное, и раз уж ты еще не села, то принеси бумаги». Это определенно покруче телефона, пейджера и студенток-близняшек.

Разворачиваюсь, чтобы забрать распечатки Франклина, но практикантки тут как тут.

— Мы пришли за вашим списком рейтинговых историй, — говорит та, что одета в сиреневую жилетку из ангорской шерсти. Она проводит крохотной ладошкой по блондинистой с перламутровым отливом копне волос, откидывая с лица длиннющую челку.

Между свитером и мешковатым комбинезоном с низкой посадкой виднеется отрезок розовой кожи — интересно, может быть, дома у девчушки нет зеркала во весь рост? Ее приятельница сверкает голубыми ногтями и таким же соблазнительно обнаженным животиком. И они обе в сандалиях. В октябре.

— Нам вроде как сказали пойти забрать их у вас? — вступает вторая. — Сказали, вы, ну, отдадите нам их. Вроде как сегодня, да? — Она смотрит на меня с таким видом, словно я должна понимать, о чем она вообще говорит.

Внезапно в комнате становится душно, и даже близняшки прижимаются друг к другу, съежившись подобно беззащитным лесным зверушкам, почуявшим опасность. Франклин удивленно поднимает взгляд. В кабинет безмолвно вплывает Анжела.

— Я только что с совещания, — негромко произносит она. Произносит скорее так: «С СОВЕЩАНИЯ». Лесные зверушки забиваются подальше в угол.

— Нас всех интересуют, — продолжает Анжела, и в ее голосе сквозят недовольные властные нотки, — твои идеи относительно рейтинговых сюжетов. — Она сверяется с планшетом, к которому прикреплен какой-то очередной список. — Из прогноза погоды предложения поступили, так же как и из спортивного отдела, от экологов и от финансовых аналитиков. Но мы не можем сформировать сетку, пока не получим твои наработки, Чарли. Я писала тебе. Звонила. У тебя… проблемы?

Она выглядит так, словно жаждет, чтобы у меня действительно были проблемы.

— Я… гм… мы… — Ну же, я смогу закончить фразу. Надо только продумать тактику. И побыстрее.

Слава богу, Франклин меня опережает.

— Принтер, — повторяет он.

— Я хотела сказать, — продолжаю я, всей душой надеясь на то, что верно интерпретировала условное обозначение Франклина, — мы только что доделали список сюжетов, и он в принтере.

— Десять копий, — добавляет Франклин.

Милые создания в углу оживляются и мало-помалу начинают расправлять кофточки и приглаживать волосы.

— Мы… — щебечет одна.

— Принесем, — подхватывает другая. Они выходят из кабинета, оставляя после себя приторный запах модных духов.

Вьющиеся пряди волос Анжелы на миг превращаются в змей — уверена, что я это видела, — но тут же снова спутываются в привычный кудрявый колтун.

— Спасибо, Чарли, — говорит она. — Я передам тебе наше решение.

И, отойдя к выходу, оборачивается ко мне с неким подобием улыбки.

— Мы на тебя рассчитываем, ты же знаешь, — произносит начальница. — Если твои сюжеты получатся удачными, в это время года мы сорвем большой куш. Но никто на тебя не давит, ха-ха. — Анжела взмахивает планшетом и выдает свое коронное прощание: — Чао, писаки.

Совсем приуныв, обрушиваюсь в кресло. Мои сюжеты? Я теперь что, ответственна за рейтинги всего телеканала?

— Ого, Франко! — восклицаю я, вспоминая о воспитанности. — Ну ты и молодчина.

— Да какие проблемы, — отмахивается он. — Работа есть работа.

— Но послушай, — продолжаю я. — Чем ты вообще заполнил этот список? Мы действительно сможем сделать эти сюжеты?

— Сто процентов, — отвечает Франклин. — Большинство идей твои, как обычно. Безопасные перевозки, удаленные общежития, — короче, все те истории, о которых ты упоминала однажды утром, помнишь?

— Хорошая работа, — замечаю я. — А сюжет про доносчика ты туда включил?

Плюшевые фиолетовые зверушки снова показываются в дверях. У одной в руках лист бумаги, и она переводит взгляд с меня на Франклина.

— Тут как бы… мм… еще осталось в принтере. Ваше?

— Давай сюда, — говорит Франклин, протягивая руку. Бросив взгляд на бумагу, он улыбается. — Это как раз то, о чем я собирался тебе рассказать перед этой историей с рейтингами. Сдается мне, что-то не ладно с этим «Азтратехом». Что-то, что, возможно, и просек наш Брэд Форман.

— Что? Откуда? Как ты узнал? Можно посмотреть? Покажи мне…

Но мне не дают договаривать. Кто-то робко стучится в нашу дверь.

— Мм… мисс Макнэлли? — Это одна из практиканток все еще ошивается возле кабинета. — Я Хэйли Коффман, студентка Бостонского университета, — произносит она с полувопросительной интонацией.

Ну а кто же еще, дорогуша. Что изучаешь, упражнения на пресс?

— Так? — вслух произношу я, глядя на нее. Десять секунд — это все, на что она может рассчитывать.

— Надеюсь, я не отниму у вас много времени, но я хотела спросить, нельзя ли мне взять у вас интервью? Для газеты — хочу написать о том, как начинали карьеру успешные журналистки. Ну там о трудностях, которые им приходилось преодолевать, всякое такое. Вы такая… ну, в смысле, я вас смотрела по телевизору, еще когда маленькая была. Профессор Шаплен постоянно показывает в классе ваши репортажи. — Она судорожно сглатывает. — И я хочу быть такой же, как вы.

Франклин отворачивается от нас, а я даже немного смягчаюсь.

Хэйли жаждет услышать о трудностях. Она еще не знает о том, что только что столкнулась с первой из них. В эту минуту на мне лежит ответственность за нее. А я взяла и просто списала ее со счетов только из-за голубых ногтей и голого живота.