Королева Падали - Эйден Пирс

Ладно. Блядь. Все это придется засунуть в маленькую коробку в глубине моего сознания, туда же, куда я засунула свою встречу с плотоядным деревом, которое чуть не съело меня на обед в лабиринте Белиала. Сейчас не время давать волю эмоциям.

Выход. Это все, о чем я могла думать в данный момент. Найти выход, пока Асмодей не смог меня догнать.

Ноги двигались так быстро, как только могли — я искала выход. Я была вымотана от этой чертовой беготни, но тяжелые шаги Асмодея за моей спиной подталкивали меня вперед. Теперь, когда он лишился возможности изнасиловать меня, я была уверена: он переключится на более изощренные мучения. Например, свою жуткую коллекцию средневековых орудий пыток.

Полы были неровными, а коридоры в некоторых местах неестественно узкими, больше напоминая сложную систему пещер, чем настоящий дом.

Было странно и сразу сбивало с толку — даже больше, чем замок Белиала. Я свернула направо и поспешно побежала вниз по лестнице, вытесанной прямо в камне, радуясь, что в коридорах горели факелы и освещали путь. Окон не было. Других источников света тоже.

Мрачное, безжизненное, жалкое место, настоящая дыра. Неудивительно, что Хольга так отчаянно старалась остаться в милости у Белиала, ведь вечность служения в Лимбо куда лучше, чем какой-то промежуток здесь.

Поворот налево вывел меня в огромную пещеру, которая, похоже, была тронным залом, я резко остановилась, чтобы перевести дух. Пространство было широким, с высоким потолком, усеянным гигантскими сталагмитами, и грудами изуродованных частей тел, сваленных по углам. Каменные узоры тянулись по стенам, словно колонны, но мое внимание тут же привлек центр зала.

То, что я сначала приняла за красный ковер, оказалось застывшим слоем сверкающей в свете факелов свернувшейся крови.

Так. Много. Крови.

— Иисусе… — пробормотала я, но грохот под ногами оборвал мою фразу.

Камень начал вибрировать, словно вдруг ожил, и я пискнула от неожиданности. Позади, из глубин лабиринта коридоров, раздался рев, после которого я рванула через тронный зал.

Я пробежала мимо огромного кровавого пятна, липнувшего к подошвам, и увидела впереди массивный, уродливо изогнутый трон. Я предположила, что он был вырезан из дерева, учитывая, что остальная часть замка Асмодея выглядела как высеченная вручную, но, когда я подошла ближе, правда оказалась настолько отвратительной, что меня едва не вырвало.

Тела, все красивые, или, по крайней мере, когда-то бывшие такими, обнаженные женщины — изогнутые и скрученные — образовывали извращенный трон Владыки Разврата. Их безжизненные лица были опустошены, покрыты пятнами крови, как и остальная плоть.

Я хотела закричать, но крик застрял в горле.

Эти бедные женщины, все они были вынуждены служить этому больному, безумному ублюдку даже после смерти, когда их души уже давно покинули тела.

Я радовалась еще больше, что откусила ему член. Конечно это не расплата за все его ужасы, но хотя бы начало.

Отведя взгляд, я бросилась дальше вглубь зала. Крики и проклятия Асмодея становились громче, а вместе с ними усиливалась вибрация камней под ногами, он приближался.

Точно так же, как в замке Белиала, стены, полы и даже мебель здесь словно подчинялись своему владыке и хозяину.

Я искала другой выход, но его не было.

Впереди, лениво струясь, текла знакомая река Стикс, точь-в-точь как в тронном зале Белиала.

Медленная, мрачная, невозмутимая. В ярко-красной воде покачивались куски мяса, она проникала внутрь через небольшое отверстие в одной из стен и исчезала в противоположной.

В голове мелькнула безумная идея, но я не была уверена, сработает ли она. В последний раз, когда я была в Стиксе, меня не уносило магией или чем-то подобным… но могла ли река вывести меня отсюда?

Я переминалась с ноги на ногу, зная, что у меня оставались считанные секунды до того, как Асмодей ворвется в тронный зал, но все равно сомневалась. Это был мой единственный шанс, но если он не сработает… если Асмодей поймает меня и утопит в этой кровавой реке…

— Я заставлю тебя заплатить, сука! — раздался крик Асмодея, и я обернулась. Он ввалился в зал, сжимая окровавленный ошметок между ног.

Судя по тому, как он шатался при каждом шаге, возможно, он не сможет догнать меня.

Очередной толчок сотряс пещеру, с потолка посыпалась пыль. Я инстинктивно потянулась, чтобы ухватиться за что-нибудь, и вскрикнула:

— О, блядь, мерзость! — выдохнула я, когда пальцы провалились в гнилую плоть однорукого торса, насаженного на один из шипов.

Я резко отдернула руку и завизжала, когда мертвая рука торса вдруг схватила меня за запястье. Костлявые пальцы, на которых все еще держались клочья плоти, стиснули меня.

Сердце екнуло, когда я увидела, что разбросанные по залу останки начали шевелиться. Скелеты вставали на ноги, отрезанные куски тел ползли по полу, оставляя за собой склизкие кровавые следы. Трупы, насаженные на сталагмиты, дрожали и булькали, тянулись ко мне теми гниющими конечностями, которые у них еще оставались.

Невидимая рука провела по моей спине, и по позвоночнику разлился ледяной страх, парализующий все тело. Это было как тогда, когда я упала в темницу, и десятки рук тянулись ко мне, хватали, причиняли боль.

Только вот Белиала рядом не было, чтобы спасти меня.

С криком я ударила свободной рукой по суставу костлявой руки, державшей меня, как в карате. Старый сустав хрустнул, я вырвалась, — кость с грохотом упала на пол.

— Не дайте ей уйти! — прорычал владыка демонов, ковыляя в мою сторону.

Я перепрыгнула через руку, тянувшуюся в мою сторону, стараясь не смотреть на рваную плоть, которая осталась на месте отрезанной в локте руки. Другая рука дернула меня за платье, а скелет, пригвожденный к стене ржавым копьем, схватил меня за волосы.

Сдерживая нарастающую панику, я вырвалась и рванула в сторону Стикса.

— О боже… — мой хриплый шепот вырвался сам собой, голос дрожал от ужаса и чистого шока. Передо мной предстала самая отвратительная, самая пугающая картина, которую я когда-либо видела.

Прямо на пути к Стиксу стоял трон из гниющей плоти Владыки Разврата.

Он ожил.

Изуродованная плоть начала шевелиться, словно волны под мутной пеной. Конечности и куски мяса отделялись друг от друга, и я разглядела женские тела, они поднимались, тянулись ко мне.

Их кожа была пепельно-серой, с обнаженными костями, выглядывающими сквозь рваную, изуродованную плоть. Они хлюпали и хрустели,