Наследники мира - Юлия Григорова

вперёд, на удаляющуюся дорогу, что терялась среди деревьев на горизонте. Мольбы не принесли никакого результата. Может, будь я в своём теле и говори своим голосом, мама узнала бы меня, если ей вообще не всё равно, но сейчас мне следовало смириться с происходящим. Боги меня не услышали, а если услышали, не ответили, и чтобы со мной не случилось, они мне не помогут. Придётся во всём разбираться самой. А я не справлюсь, и я это знала. Следовало вернуться в комнату, но теперь, после глотка свежего воздуха и ощущения сырости от моросящих капель уснуть будет ещё труднее. Сна не было ни в одном глазу, а вот ноги неустанно ныли, напоминая о своём нежелании куда-то идти.

На плечи опустился тяжёлый плащ, отделанный внутри мехом, и неожиданно стало так тепло, что я не сразу поняла, откуда он взялся. Закутавшись в него и запахнув края, я обернулась и уставилась на стоявшего в шаге спасителя. Как он здесь оказался, да и почему? Неужели мой голос звучал настолько громко, что донёсся до него в спальне и разбудил? Больше поражало то, как ему удалось подкрасться так близко, не издав ни звука. Либо это я настолько ушла в свои мысли и прислушивалась только к своему голосу, что не замечала ничего вокруг?

– Слишком громко кричите, весь трактир разбудите, – поморщился мужчина, подставив ладонь под капли дождя и убедившись, что он всё ещё моросит. – Моей помощи недостаточно и вы решили обратиться за Божьей? Думаете, меньше спросят в качестве благодарности?

Мне показалось, или я услышала нотки обиды в его голосе? Как долго продолжались мои попытки докричаться до высших сил и почему сюда больше никто не вышел, только он? Проснулся от звуков моего голоса с улицы, увидел пустую кровать и выглянул в окно? Узнав в орущей сумасшедшей меня, решил продолжить отыгрывать роль супруга для хозяев? Или это сама хозяйка его разбудила и попросила угомонить жену? Впрочем, какая мне разница, чем руководствовался незнакомый человек, подобравший меня по дороге.

– Я не хотела никого будить, прошу прощения, если это всё же случилось. Есть вопросы, с которыми вы не в силах мне помочь, – пожала я плечами, окинув взглядом заведение за его спиной и не наблюдая других признаков пробуждения людей.

– Даже если так, это не повод мокнуть, – сделав приглашающий жест в сторону крыльца, он терпеливо дождался, пока я смирюсь с отсутствием ответа и направлюсь в здание. Стоило переступить порог, и в глаза бросились перемены в общем зале. Темноту помещения сейчас нарушали одинокие подсвечники, зажжённые на стенах, чего не было, когда я уходила. А мужчины, который прежде спал на лавке, здесь уже не оказалось, и только собака, прижав уши к голове и положив морду на лапы, жалась к только начинающему разгораться очагу.

– Присаживайтесь, нам скоро подадут завтрак. Я сказал, что мы собираемся выехать на рассвете, оттого вы встали столь рано и вышли помолиться. Благо, слов настоящих молитв в этой стране мало кто знает, и вполне можно принять ваши вопли за них, – сообщил мне спаситель, а затем перекинул ногу через ближайшую лавку и вальяжно устроился, положив локоть на стол.

Мои щёки залились румянцем, и я не сразу сообразила, был ли он вызван испытываемым стыдом, возникшим от осознания глупости своих действий, либо теплом, стоявшем в помещении. Скинув с плеч плащ и устроив его рядом, я присела напротив спасителя, потирая предплечья и ощущая влажную ткань платья. Интересно, что именно из моих слов удалось мужчине услышать? Может, он слышал всё? Прикусив от досады губу, я попыталась незаметно посмотреть на него, но была поймана с поличным, ведь незнакомец не сводил с меня глаз, словно ждал оправданий. Мне не в чём было отчитываться, да и мы даже не знакомы, оттого что-то объяснять я не стала.

– Я что, так ужасно храплю, что вы вскочили ни свет ни заря и пошли просить Богов избавления от меня? – неожиданно спросил мужчина, и я невольно замотала головой вместо ответа. Ещё чего не хватало, обидеть его чем-то и лишиться транспорта до города.

– Нет, что вы. Дело не в вас, – больше промямлила я, нежели проговорила и ощутила кровь на кончике языка. Ну, вот, видимо, губу слишком сильно прикусила. Частично в моём бодрствовании этой ночью была вина и собеседника. Мог ведь попросить комнату с двумя кроватями хотя бы, но говорить ему об этом я тоже не стала. Спасибо ему за то, что вообще остановился и привёз меня сюда, а то пришлось бы ночевать прямо там, в луже.

– Вы не перестаёте интриговать. Смотрите, всему и всегда есть своя грань, достигнув которую, интерес начинает увядать, – неожиданно подмигнул он, покосившись на дверь кухни, где отчётливо слышалось копошение, бульканье и удары о дерево. Видимо, там как раз готовили нам завтрак. Уставившись на мужчину, я не совсем поняла смысл сказанного. Это я его чем-то интригую? Тем, что ничего не рассказываю первому встречному? Слишком давно я не общалась с людьми за пределами дворца и, видимо, плохо их понимала.

– Наверное, мне стоило напасть на вас и ограбить, ведь именно этого вы ждали, подобрав меня? Зато никакой интриги, – буркнула я, а ответить собеседнику не дали.

Дверь кухни распахнулась, и заспанная хозяйка поспешила к нам с подносом. Окинув взглядом её заплетённые в косу волосы, слегка растрёпанные после сна, я вспомнила о своих и провела по ним ладонью, ощупывая лёгкую влажность. За проведённое на улице время они намокли, но не сильно, и если затянуть завтрак, то вполне себе успеют высохнуть к отправлению. Только вот они всё равно намокнут в пути, если дождь не прекратится, а значит, моё беспокойство на этот счёт бессмысленно.

Поставив перед нами чашки с дымящимся напитком и две порции завтрака, женщина удалилась, а я заметила, что она одевалась в спешке и криво застегнула пуговицы под грудью. Собираясь ей об этом сказать, я резко отпрянула, когда рука собеседника неожиданно протянулась в мою сторону, намереваясь дотронуться до лица. На подобные действия за многие годы выработался соответствующий рефлекс. Как бы глупо это ни выглядело, особенно после проделанного пути в одном седле и того, как мужчина нёс меня на руках с коня в баню, но я отстранилась от его прикосновения больше инстинктивно.

– У вас кровь на губе, – пояснил он, перекинул вторую ногу через лавку и, повернувшись ко мне лицом, принялся за еду.

Молча облизнув губы и снова ощутив металлический привкус, я встряхнула головой и поспешила последовать