Жена для двоих - Екатерина Янова

Неужели слышала?

— Что именно? — решаю все же уточнить.

Краснеет. Волнуется.

— Что-то о том, что хотел бы по-настоящему… не фиктивно, — слышала, значит. И сейчас я могу плавно съехать, сказать, что ей привиделось. И она поверит. Но я не хочу. Ее хочу. И я делаю шаг вперед. Яся замирает, смотрит так… Губки подрагивают, жилка на шее колотится. Моя! Я притягиваю ее ближе. Собираюсь сейчас смять ее губы и поцеловать так, как мечтал все эти дни, но запрещал себе, и тем самым ответить на все вопросы. Тянусь к ней, она замерла и ждет, наше горячее дыхание смешивается, сердце в груди колотится оглушающее, стуча в ребра, делаю рваный вдох…

Короткий стук в дверь разрывает наш контакт, разъединяет, стопорит. Я отскакиваю от девочки на безопасное расстояние, и в следующую секунду дверь открывается, в комнату несмело протискивается домработница Валентина.

— Можно? Меня Данил Сергеевич послал.

Дальше начинается суета, девочку укладывают назад в постель, чуть позже приезжает врач, поговорить нам наедине не удается.

В обед заглядываю к Есении, она крепко спит. Что-то укололи ей. А меня колбасит. Она ведь не просто так завела разговор. Ответ я и так в глазах прочитал. Она тоже хочет. И я готов ради нее разбиться вдребезги, но дать ей все, чтобы девочка улыбалась. Хватит ей плакать, тосковать. Пора счастливой становиться. И вариант с браком мне уже очень нравится. Воспоминания о той самой квартире с крышесносным видом с семнадцатого этажа, точнее Есении в коротенькой юбочке на фоне ночного города, поднимают такие фантазии, от которых сейчас придется идти в холодный душ. Если мы будем жить там… скучно нам не будет. Хотя с ней не важно где. Только надо бы разрулить все до приезда брата. А времени осталось всего ничего. Каких-то пару дней. Потому что бесит меня это ее нежное «Саша»…

Не Саша я! Удивится девочка, возможно обидится. Но осознает, надеюсь, и простит. Привыкнет. Главное сейчас выловить удачный момент, поговорить спокойно. Не вовремя нас оборвали. Еще бы чуть-чуть…

Алла написывает еще и обрывает звонками мой телефон. Не думал, что будет такой навязчивой бабой. Откат она мне действительно предлагала, и дополнительным бонусом — себя. Я на психах вчерашних лишнего себе позволил, согласился на встречу, но когда Яся пропала, слился. И теперь Алла настойчиво зовет меня на свидание, а я продолжаю ее динамить.

Истомин как чувствует, пригружает меня бестолковой работой. Гоняет в офис за какими-то документами, как будто я ему курьер. Сам же безвылазно сидит дома. А время идет…

Меня уже накрывает. Сегодня я проберусь к Есении по-любому. Пусть только заснет старый хрыч.

Но все складывается даже лучше, чем я мог мечтать. Около десяти вечера машина Истомина выезжает со двора, увозя хозяина в неизвестном направлении…

И я уже на старте… Я уже готов… Лишь бы моя девочка не спала. Сегодня она станет моей…

Глава 11. Хорошие девочки станут плохими

Мое состояние физическое полностью соответствует душевному. Я горю. И если температуру тела можно отрегулировать жаропонижающим, то с внутренним мне совершенно не понятно, как быть.

Что у нас с Сашей происходит, я не понимаю. Что значила его нежность, забота сегодня ночью? И наш разговор не законченный. Что у него на душе на самом деле? Играет моими чувствами или тоже теряет голову рядом? Сказал, выходка в квартире случилась под действием злости и эмоций. Я могу поверить в это, но зачем тогда он с Аллой флиртовал у меня на глазах? Тоже чтобы позлить? А если он так со всеми? Если ему все равно с кем? Страшно довериться не тому человеку. Потому что чувствую, для меня это не какая-то проходящая связь, глубоко слишком он уже пробрался, если еще глубже пущу, а потом окажется, что не рассмотрела его истинных намерений, буду слишком сильно страдать.

Хочу отключиться от этих мыслей, но ничего не получается. Даже проваливаясь в неглубокий сон, все равно где-то на подкорках продолжаю решать эту непосильную задачу.

Пару раз заходил отец, но общаться с ним мне не хотелось. Разговор у нас, как и обычно, не клеился.

Саша больше не появлялся. А мне его так не хватало. Особенно после того не случившегося поцелуя. Меня буквально ломало, боль в горле усиливалась, и становилось себя очень жалко. Я бы сама сорвалась к нему, но точно не знаю, где его искать. Можно конечно позвонить или написать, но страшно. Когда вижу его перед собой, могу хотя бы что-то в глазах прочитать, а так…

Нет. Не пишу поэтому и не звоню. Но чувствую себя очень одиноко…

Наступает ночь. Не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон, который как-то незаметно перерастает в сладкое наваждение. Я чувствую Сашу. Его губы, руки, горячее дыхание. Все как я мечтала. Какой отчаянно-прекрасный сон…

Он слишком реальный.

Выплываю… Моргаю… Не сон!

Саша тепло улыбается. От такой улыбки я млею. Она плавит во мне что-то внутри, как огонь свечи воск. Я хочу спросить слишком многое, но боюсь испортить волшебство момента.

И мы молчим… Слова лишние сейчас… Нам нужно другое…

Чувствую его нетерпение и дрожь. Хочет меня… Тело мое тоже разрывает от неудовлетворенности. Не знала я раньше таких требовательных внутренних порывов. Костер разгорается внизу живота, я понимаю, что унять его смогут только его руки, губы, страсть. Саша горит тоже. Этот пожар рождает порыв. Наш общий, навстречу друг другу.

Дышим рвано, касаемся осторожно, как будто еще сомневаясь, ища в глазах друг друга разрешение. И в какой-то момент просто срываемся.

Нетерпеливые прикосновения и поцелуи-укусы сменяются нежными поглаживаниями, мягкими, как бархат, ласками, которые невозможно терпеть.

Одежда исчезает. Я всхлипываю, требую более смелых действий, голова соображает плохо. Все на инстинктах, которые раньше спали, а сейчас проснулись и поют оглушающим хором внутри.

Стеснения нет, границы стерты. Есть только желание отдаться целиком, до капли, умереть в этих нежных руках и родиться заново. Я дарю ему себя без остатка, и он принимает подарок, не меньше отдавая взамен. Не ожидала я такого потрясения ощущениями, удовольствием, счастьем.

Дрожу, трепещу, почти умираю под напором мужского начала, разлетаюсь на молекулы счастья, искрящегося удовольствия. Не уверена, что после такого смогу вернуться с небес на землю…

Но самое потрясающее, что этот огонь — наш общий. Мужчину моего сжигает не меньше, срывает, заставляет показать звериную сущность, с которой он не может бороться. И я принимаю этот