Как все началось... - Сандра Мартон

Некоторые женщины мечтают о свадьбе. Только не Лара. Она никогда не теряла времени на размышления о том, каково это — быть невестой. Зачем, если она знала, что такое брак? Убийственная злоба отца, надрывающие душу слезы матери и слепое подчинение любому его приказу, вплоть до того летнего вечера, когда он вышел за дверь и уже не вернулся.

Теперь такая же жизнь была у ее сестры. Как будто она ничего не вынесла из их прошлого. Эмили оказалась в той же ловушке, измотанная, полностью зависящая от мужчины.

Лара поклялась, что с ней такого никогда не случится. Она усердно училась и стала финансово независимой. Она заполнила свою жизнь тем, что любила: путешествиями, музыкой, книгами, а когда в душе вдруг образовалась пустота, она поняла, что это не из-за отсутствия мужчины, отнюдь.

Ей нужен был ребенок. Ее Майкл.

Она выбрала Слейда в отцы своему ребенку по причинам, которые ей казались вполне логичными: он отлично выглядел, был явно здоров, умен и не из тех, от кого потом не отвяжешься. Все это вписывалось в ее планы, и если он возбудил ее так, как ни один мужчина прежде… что же, еще один плюс в его пользу.

Ну и дурака же она сваляла.

Внешность, здоровье, ум, сексуальная привлекательность. Она все просчитала, будто это был список покупок. Но у Слейда оказалось еще одно качество, оно проявилось еще в Денвере, и она легкомысленно не учла его.

Слейд Бэрон был самым упрямым мужчиной, которого она знала.

Если он чего-то хотел, то просто брал, и можно было только пожалеть того, кто окажется на его пути.

Сейчас ему был нужен Майкл, и он намеревался немедленно удовлетворить эту свою потребность.

Лара отказывалась верить в этот бред. Всю ночь она твердила себе, что то, что случилось на стоянке, было простой демонстрацией мужской силы… но в восемь утра раздался звонок, она открыла дверь и увидела его на пороге.

— Ты не можешь сделать этого со мной, Слейд, — были ее первые слова.

— Ни «доброе утро, Слейд», ни «рада тебя видеть, Слейд», а только «ты не можешь сделать этого со мной, Слейд», — усмехнулся он. — Я уже сделал, сладкая. — Голос у него стал холоден. — Доббс ждет нас в… — он взглянул на часы, — примерно через час.

— Ты говорил с мистером Доббсом? — Она почувствовала, как отчаяние перерастает в ярость. — Это моя жизнь, черт тебя подери! У тебя нет никакого права…

— У меня есть все права. — Он скользнул взглядом по ее лицу, задержался на губах и остановился на глазах. — Хочешь, чтобы я это доказал?

Лара пристально смотрела на него. Что означают эти угрозы? Что следующая встреча будет в суде? Или он снова лишит ее способности к сопротивлению, впившись губами ей в рот?

— Я ненавижу тебя, — произнесла она дрожащим голосом. — Слышишь, Слейд? Не-на-ви-жу! Ты можешь корчить из себя бога, играть моей жизнью и жизнью моего сына, но ты не сможешь изменить мои чувства. Я ненавижу тебя и всегда буду ненавидеть.

Что-то темное и опасное сверкнуло у него в глазах, но он ответил с бесстрастным спокойствием, что еще больше напугало ее:

— Ты собрала вещи?

— Вещи? Нет. — Сердце у нее бешено колотилось. — Мы не обсуждали…

— Неважно. — Он пошел в комнату. — Я хочу, чтобы было так…

— Ты хочешь! — Она кинулась за ним, когда он направился в комнату Майкла. — Ты не смеешь…

Она остановилась. Майкл стоял и цеплялся за края кроватки, неуверенно покачиваясь и глядя на Слейда большими круглыми глазами.

— Эй, привет! — мягко произнес Слейд. — Привет, Майки.

— Его зовут Майкл. И он боится чужих. Ты можешь просто…

Но он уже взял Майкла из кроватки, и ее сын, ее обожаемый, самый дорогой маленький мальчик смотрел на лицо, которое было взрослой версией его, и улыбался.

— Хай, Майк, — прошептал Слейд. Ребенок положил пухлую ручку на его рот, и Слейд поцеловал ее, вдыхая сладкий детский запах.

Он с трудом сглатывал, в горле образовался ком величиной с теннисный мяч. «Мой сын, — думал Слейд. — Моя плоть и кровь».

Он повернулся на приглушенный звук и увидел — Пару: она прижала пальцы к губам и широко раскрыла глаза, полные слез. Он подумал, что она похожа на человека, который потерял все, и ему даже стало жалко ее, но потом он вспомнил, что она отняла у него месяцы жизни его сына, которые могли превратиться в годы, если бы Майкл рос без отца, и жалость ушла.

— Если тебе здесь что-нибудь нужно, — сказал он холодно, — возьми сейчас.

— Я не… — голос у нее дрожал, — я не понимаю.

— И собери все, что может понадобиться моему сыну.

— Он мой сын! Мой, Слейд! Я хотела его, я дала ему жизнь, я воспитывала его без твоей помощи…

— Делай это, и быстро. Нужно многое успеть до часа. Лара уставилась на него.

— Что?

— Сначала встреча с Доббсом. А в полдень — регистрация…

— Нет, — замотала головой Лара, — нет!

— ..и, — закончил он так, будто она онемела, — самолет улетает в час.

— Самолет? — Лара обхватила себя руками, точно это могло унять дрожь. — Выслушай меня, Слейд, ты должен быть разумным. Мне… мне надо жить здесь. Дом…

— Твоя миссис Краусс ждет в такси внизу. Она согласилась посидеть с моим сыном, пока мы будем встречаться с Доббсом и оформлять процедуру.

— Как ты узнал про нее? Ты шпионил за мной?

— Ты можешь сдать дом или продать его. Ты сюда не вернешься.

— Ты шпионил!

— Я собирал информацию, сладкая. Ее легко достать, если тебе действительно нужно.

Последняя фраза таила двойной смысл, но Лара проигнорировала это. Сейчас главное было — заставить его наконец услышать ее.

— Слейд, послушай меня! Подумай, что ты делаешь. Ты просишь меня бросить все — работу, карьеру…

— Я не прошу, я приказываю. — Он криво усмехнулся. — Тебе нужна карьера? Ну, так у тебя она есть. Ты будешь матерью и женой и, черт возьми, сделаешь все, чтобы преуспеть в этом!

Она отшатнулась, когда он стал приближаться к ней. Слейд убеждал себя, что все продвигается отлично, все так, как должно быть. Черт, после того, что она с ним сделала, она это…

Но этот страх у нее в глазах, отчаяние… У него было тяжело на сердце, когда он выносил сына из дома.

В девять Лара стояла рядом со Слейдом в офисе Эдвина Доббса. Стальная рука Слейда держала ее за плечи, когда он объяснял, что они страстно влюбились друг в друга практически с первого взгляда. Слейд улыбался, когда нес весь этот бред, и Лара ждала, что ее начальник рассмеется.