Танец страсти - Хелен Бьянчин

— Ты узнавал насчет самолета?

— Я заказал билеты. Заеду за тобой в четверть девятого.

— Буду ждать.

Оставшееся время ушло на то, чтобы дать необходимые инструкции Сандре обзвонить клиентов и перенести назначенные встречи и собрать вещи.

* * *

Долгий перелет, размещение в гостинице, все малоприятные, но неизбежные процедуры совершенно измотали Дженифер. Нелсон тоже чувствовал себя абсолютно разбитым.

Похороны были намечены на следующий день, а поздно вечером в номере Дженифер раздался звонок.

— Ты еще не спишь? — спросил Нелсон.

— А ты хочешь предложить партию в шахматы? — съязвила она. — Не поздновато ли?

— Дело не в этом, сестренка. Несколько минут назад мне позвонил некий мистер Дафф. Оказывается, это тот самый парень, с которым мама жила последний год. Выразил желание встретиться. Он придет через четверть часа.

Дженифер вздохнула. Встречаться с человеком, ради которого ее мать бросила детей и, возможно, предала отца, ей не хотелось. С другой стороны, таить обиду против мертвых дело недостойное. Кроме того, было несколько вопросов, на которые ей хотелось бы получить ответы.

— Хорошо, я сейчас приду.

* * *

Мистер Дафф совершенно не походил на мужчину, ради которого женщина способна круто изменить свою жизнь, сняться с насиженного места и перебраться с побережья одного океана на побережье другого. Невысокого роста, с длинными, почти белыми волосами, в очках, он скорее напоминал школьного учителя или банковского клерка.

После положенных случаю соболезнований гость открыл потертый кожаный портфель и достал незаклеенный конверт, который и положил на журнальный столик.

— Это вам, мистер и мисс Кармайкл. Ваша мать написала это за два дня до смерти и попросила меня вручить его лично или переслать почтой.

Нелсон и Дженифер остались на местах. Выждав несколько секунд, мистер Дафф пожал плечами.

— Если у вас есть ко мне какие-либо вопросы, я постараюсь ответить на них.

Брат и сестра переглянулись. У Дженифер вдруг отпало всякое желание задавать вопросы. Мать сделала то, что посчитала нужным. В конце концов, она дала своим детям все, что могла, и у них с Нелсоном нет оснований жаловаться на недостаток внимания и заботы.

Как и каждый человек, их мать имела право поступать по-своему.

— У нас нет вопросов, мистер Дафф, — сказал Нелсон, и Дженифер подумала, что они с братом, похоже, пришли к одному и тому же выводу. — Есть ли у вас вопросы к нам?

Гость покачал головой и поднялся.

— У меня нет вопросов. Есть лишь просьба. — Он помолчал, переводя взгляд с Нелсона на Дженифер и обратно. — Ваша мать очень хотела, чтобы вы поверили тому, что написано в этом письме. А теперь прошу извинить, мне нужно идти.

Нелсон проводил мистера Даффа и скоро вернулся.

— Прочитала?

Дженифер покачала головой.

— Знаешь, у меня нет никакого желания его читать.

— Почему?

Она неуверенно пожала плечами и отвела глаза.

— Не знаю.

Нелсон внимательно посмотрел на сестру, потом взял конверт и положил его в карман.

— Понимаю, ты просто устала. Тебе не хочется дополнительных проблем. Отдохни. Завтра у нас трудный день.

* * *

День действительно выдался трудным. Жаркий юго-восточный ветер принес тучи мелкой пыли, от которой местные жители защищались с помощью зонтиков, огромных темных очков и даже марлевых повязок.

Слушая печальный голос священника, Дженифер думала о том, что теперь ее родителей разделяет целый континент. Встретятся ли их души в том неведомом мире, который ждет всех после смерти? Или, прожив вместе тридцать с лишним лет, они так и не стали единым целым? Но тогда ради чего они жили? Ради детей? Какая тяжелая жертва.

После службы, она и Нелсон ненадолго задержались у могилы, потом сели в ожидавшее их такси и, не заезжая в отель, поехали в аэропорт.

— Ты прочитал письмо? — спросила Дженифер, когда «боинг» оторвался от бетонной полосы и взял курс на восток.

— Да. Дать его тебе?

Она покачала головой.

— Нет. Что там?

— Несколько слов и чек. Мама вернула те деньги, которые сняла со счета перед отъездом.

У Дженифер вдруг защипало в глазах, и она резко отвернулась к иллюминатору.

— Все в порядке, сестренка. — Нелсон обнял ее за плечи. — Мама любит нас.

Она повернулась к брату, уронила голову ему на грудь и дала волю слезам. Бедная мама… бедный папа… Как жилось им вместе, таким разным, таким несхожим, таким одинаково дорогим? Каждый из них шел к своей цели, но только цели эти лежали в разных плоскостях. Отец достиг своей, построив и передав детям надежный, прочно стоящий на ногах бизнес. Мать всегда считала, что жить надо так, как будто каждый день последний. И она тоже осталась верной себе.

Что ж, в этом, наверное, и состоит смысл жизни — в следовании своему внутреннему призванию. Только вот в чем ее, Дженифер, призвание?

* * *

Усталость навалилась как снежная лавина. Поднимаясь по лестнице, Дженифер думала только о том, чтобы упасть на кровать и забыться. Но у двери квартиры ее ждал сюрприз.

— Крис?

Не говоря ни слова, он взял у нее ключи, отпер замок и открыл дверь.

— Что ты здесь делаешь? — устало спросила Дженифер. — Тебе не следует приходить сюда.

— Нет? — Он забрал у нее сумку, поставил ее на пол под вешалкой и, обняв Дженифер за плечи, повел ее в кухню.

Она без сил опустилась на стул, молча, наблюдая, как он готовит чай и бутерброды.

— Тебе надо поесть и лечь спать.

Дженифер поморщилась.

— Поесть? Нет. Не могу.

Крис достал из шкафчика бутылку бренди, плеснул в стакан.

— Выпей.

Сил сопротивляться у Дженифер не было. Жгучая влага опалила горло, и моментально растеклась по телу приятным расслабляющим теплом. Дженифер заставила себя проглотить бутерброд и, покачнувшись, поднялась из-за стола.

— Все. Я отправляюсь спать. Захлопни дверь, когда будешь уходить.

Она доплелась до спальни, стащила с себя одежду и залезла под одеяло.

Крис вымыл посуду, проверил, заперта ли дверь, и, вернувшись в спальню, тоже разделся и лег рядом с Дженифер. Мысль о том, что она проснется в одиночестве и окажется один на один со свалившимся на нее горем, была для него невыносима.

Дженифер снился сон. Крепкие руки держали ее в объятиях, горячее дыхание касалось шеи, нежные пальцы перебирали волосы… Она вздохнула, прижимаясь к мускулистой груди, чувствуя ровный ритм чужого сердца, бьющегоса уверенно и спокойно и передающего эти уверенность и спокойствие ей.