Загадки судьбы - Ольга Крючкова

— Что вам угодно, сударь? — вежливо поинтересовался дворник.

— Голубчик, не упомнишь ли такого актера Самойлова? Он должен где-то здесь снимать квартиру.

Дворник усмехнулся.

— А то как же, господин хороший. Чего ж не упомнить?

Гварди тотчас достал полтинник из кармана и протянул дворнику. Тот довольно крякнул.

— Квартира, сударь, громко сказано! Актер проживает в цокольном этаже. Там комнату снимает. На квартиру-то, поди, у него денег не хватает. Вот там они с актерской братией и поселились, трое их, кажись… Бывают пошумливают, когда выпьют, соседи обижаются.

— Спасибо, голубчик. А что Самойлов сейчас дома?

Дворник почесал за ухом.

— Кажись, не видал его со вчерашнего вечера. Уж больно пьян был. Собутыльники его, актеры, привезли с трактира еле живого… Небось отсыпается…

— А где вход в цоколь? — поинтересовался Гварди.

— Да я вас провожу, — вызвался словоохотливый дворник.

Гварди очутился перед обшарпанной дверью и дернул за веревку звонка. Никакой реакции из квартиры не последовало.

— Скажи, голубчик, а есть ли у тебя запасные ключи на случай пожара, скажем, или еще каких недоразумений?

Дворник снова почесал за ухом.

Гварди, правильно истолковав его жест, извлек из портмоне трехрублевую ассигнацию.

Дворник тотчас схватил ее.

— Сейчас откроем, не извольте беспокоиться, сударь.

* * *

Дверь квартиры отворилась. Гварди вошел в мрачный коридор, на него обрушился запах дешевых сигарет, пыли, пота и черт знает чего.

Он чихнул.

— Ох, мать их перемать! — выругался он, словно в казарме. — И как здесь жить-то можно?

Альберт прошел дальше, увидел кухню, уставленную пустыми бутылками и заваленную окурками. Далее шла комната, он дернул ручку двери, она оказалась запертой.

Дверь в следующую комнату была слегка приоткрыта: на кровати, облаченный в халат, спал небезызвестный господин Самойлов. Альберт вошел в его комнату и плотно затворил за собой дверь. Как ни странно, но на фоне увиденной им грязи комната выглядела довольно пристойно. Рядом с кроватью на стуле висел вполне приличный костюм, стены украшали театральные афиши. Гварди заметил, что все они пестрили именем актера Самойлова Григория Ивановича.

— Так, так, — протянул Гварди. — Вот, стало быть, где живет доброжелатель.

Самойлов завозился во сне и перевернулся на другой бок.

Гварди взял свободный от вещей стул, поставил его напротив кровати, достал из внутреннего кармана сюртука пистолет и произнес:

— Добрый день, барон фон Унгер! Просыпайтесь, полиция с обыском!

Актер мгновенно открыл глаза и сел на кровати, спросонья не понимая, что происходит? Когда же он очухался, то увидел напротив себя знакомого господина с пистолетом в руке.

— Помилуйте, я же уже признался, что никакой не «барон»! Тогда, в ресторане! Отчего вы опять явились, да еще и с пистолетом?! Я буду звать на помощь!

— Сколько угодно: в квартире никого нет, я проверил. А дворник сейчас пьет водку за мое здоровье.

— Что вам угодно? — взвизгнул актер.

— Убить вас! Как в дурной пьесе: я пристрелю вас, а пистолет вложу вам в руку — самоубийство, да и только!

— Нет, нет! Вы не посмеете! — не на шутку испугался актер и забился в угол кровати.

— Отчего же? Еще как посмею! Я избавлю мир от мерзавца, который опорочил, мало того, что мою честь, так еще и честь юной девушки.

— О чем вы говорите? Я ничего не понимаю!

— Вы все прекрасно понимаете, доброжелатель! Это вы отправили письмо поручику Воронову, где написали страшную ложь? Ваше письмо сыграло роковую роль!

— Это недоразумение, я ничего не писал!

— Писали не писали — какая теперь разница! Я решил убить вас…

Самойлов покрылся холодным липким потом, понимая, что доигрался. Он слез с кровати и встал перед Гварди на колени.

— Не губите! — взмолился он.

— Великолепно! — воскликнул Гварди. — Какая актерская игра! Браво! А может, не убивать вас? А просто сообщить в полицию о всех ваших проделках, особенно о том, что вы назывались именем фон Унгера. Поверьте, барон не потерпит таких вольностей по отношению к своей известной фамилии: вы сдохнете в подворотне, так как ни один театр не захочет иметь с вами дело!

Самойлов рыдал, что уже не походило на искусную актерскую игру.

— Я раскаиваюсь… Я сожалею…

— Вот и славно. Теперь меня интересует: зачем вы написали письмо? Решили мне отомстить?

Самойлов кивнул.

— Да…

— Хорошо, предположим. Но зачем же впутывать сюда госпожу Бироеву?

— Я… я не знаю, как это получилось… Я не хотел, поверьте.

— Конечно, я вам верю. А теперь одевайтесь!

— Зачем?

Актер дрожал от страха.

— Поедем ко мне в гости. И вы лично скажете поручику Воронову, что, мол, не хотели, не думали… и все такое… Если попробуете сбежать, стреляю без предупреждения.

— Вы не имеете права, я не крепостной!

— О, как вы заговорили!

Гварди вскинул пистолет и прицелился.

— Хорошо, хорошо! Я одеваюсь! Я поеду с вами куда угодно!

* * *

Соня и Марфуша доехали до дома Гварди и вышли из кареты. Горничная позвонила, дернув за шнурок звонка. Дверь открыл пожилой лакей.

— Сударыни, хозяина нет дома.

— Мне нужен Сергей Воронов, — решительно заявила Соня. — Я знаю, он — здесь, раненый. Пустите меня к нему!

Перед таким напором не устоял бы ни один лакей! Соня сбросила шубу, быстро развязала шляпку.

— Ведите меня к нему немедленно! — приказала она лакею.

— Простите, сударыня, но как доложить о вас?!

— Софья Николаевна Бироева!

Лакей тотчас переменил тон.

— Сударыня, прошу вас, следуйте за мной. И вы тоже, — обратился он к Марфуше.

Они поднялись на второй этаж. Лакей отворил перед барышней дверь одной из комнат. Соня еще с порога увидела Сергея, лежащего в постели, он был бледен. Она бросилась к нему.

— Боже мой!!! Сережа! Любимый!!!

Воронов открыл глаза.

— Соня… Это ты?

— Да! Ты можешь говорить?

— Да… Но с трудом…

В комнату вошел доктор.

— Сударыня, кто вы? — удивился он, увидев прелестную барышню.

— Я — невеста поручика Воронова, — отчеканила Соня.