Счастье приходит с Рождеством - Аманда Браунинг

— Разве вы любите меня, Квин, любимый? — тут же ответила она. Лаура почувствовала, что ее охватывает восхитительное волнение и почва уходит из-под ног. Она недоумевала, с какой стати так восприняла эту шутку. Она же не любит его. Не может любить его.

Он холодно рассмеялся:

— Думаю, ваша любовь убила бы меня.

Она в ответ расплылась в улыбке.

— В таком случае прекрасно, что никто ни в кого не влюблен, — сказала Лаура, выдержав его испытующий взор.

— С другой стороны, я хочу обладать вами, а вы жаждете отдаться мне, — елейным голосом произнес он.

Тут дверь распахнулась, и в столовую влетел Том, за которым вошли его мама, сестра и Джонатан.

— Ради Бога, чем вы тут заняты? — с удивлением воскликнула Кэролин. И ее братец дьявольски улыбнулся ей.

— Мы лишь обсуждали, когда вы с Джонатаном объявите о помолвке, — ответил Квин.

— Квин! — смущенно попыталась остановить его Кэролин, прижав ладони к пунцовым щекам.

— Ты же собираешься выйти за него замуж, я прав? — с любовью поддел он ее.

— Но ведь Джон еще не просил моей руки! — возразила Кэролин.

— За исправлением этой оплошности, я уверен, дело не станет, — заявил ее брат, многозначительно глядя на Джонатана. Тот прямо посмотрел на Квина.

— Знаешь, я бы вызвал тебя на дуэль, если б этот обычай существовал до сих пор, — заявил Джонатан.

— Ты можешь попытаться ударить меня по носу, друг мой, — ухмыляясь, ответил Квин.

Джонатан рассмеялся:

— Могу, дружище.

— Так как же насчет моей сестры?

— Займись своим делом.

Квин развел руками.

— Видишь, я же говорил, что он любит тебя, — сказал он Кэролин.

— Не люби я тебя так сильно, убила бы тебя, мой дорогой братец. Пяти минут не можешь прилично вести себя. Мы пришли пригласить тебя помочь нам слепить снеговика.

— Вместе с Лаурой, — проверещала Элли, повиснув на материнской руке и серьезно глядя на Лауру.

— О, по-моему, Лаура предпочтет остаться дома, в тепле, — Квин явно провоцировал ее.

Лаура бросила на него уничтожающий взгляд.

— Довожу до вашего сведения: никто в мире лучше меня не лепит снеговиков! — заявила она, и Том захихикал. Она подмигнула ему.

— Не поверю, пока не увижу собственными глазами, — подзуживал ее Квин.

— Дайте мне несколько минут на то, чтобы одеться потеплей, и я присоединюсь к вам.

Лаура взбежала вверх по лестнице одеться. Она покажет наглецу, на что способна.

Погода стояла чудесная. Свежий воздух бодрил, и Лаура с энтузиазмом принялась лепить снеговика. Взрослые смеялись как дети, мешая друг другу и дурачась.

Часом позже плод их стараний горделиво возвышался рядом с подъездной дорожкой: вместо носа торчала морковка, похищенная из кухни, камешки заменяли глаза, а на месте рта красовалась прокуренная трубка. Старая тряпичная шляпа была лихо сдвинута набок, а шея обвязана шарфом. Детям он очень понравился. Они заявили, что более красивого снеговика видеть им не доводилось.

Неизвестно, кто бросил первым комочек снега, но вскоре все играли в снежки. Крики и смех не смолкали. Лаура была вся в снегу. Забежав за угол дома, она перевела дыхание и налепила горку снежных бомбочек. Выглянув из-за угла, выбрала мишень. Она бросала метко, поэтому посланный ею снаряд угодил Джонатану прямо в затылок.

Тот, взревев, обернулся, однако она успела скрыться от его гнева. Прихватив несколько снежков, она снова выглянула из-за утла. В нескольких шагах от нее на корточках сидел Квин. Первый снежок попал ему в ухо, второй угодил прямо в лицо. Он оглядывался, ища злодея. Увидев ее, угрожающе встал во весь рост. Взвизгнув, Лаура бросилась наутек.

За ее спиной раздался топот, и что-то сильно ударило ее по спине. Хохоча и ловя ртом воздух, она пересекла пространство, которое летом было лужайкой, и спряталась между двух кустов рододендронов. Лаура принялась лихорадочно лепить снежки, словно от этого зависела ее жизнь. Взяв в руки по снежку, она выглянула из-за куста. К ее удивлению, рядом не было ни единой души.

— Эй! — окликнули ее сзади. Лаура повернулась.

Огромный мягкий комок снега попал ей в лицо, забив нос и рот. Она тряхнула головой, и тут же в нее угодили еще два снежка. Лаура даже не успела сойти с места. Протерев глаза, она увидела перед собой темный силуэт Квина. Лаура швырнула снежки, которые держала в руках, но Квин легко увернулся от них. Лаура попыталась было бежать, но он прыгнул вслед за ней и, поймав за ногу, повалил ее в глубокий сугроб. Смеясь, она попыталась уползти в сторону, но спустя миг он был на ней. Лаура сумела схватить горсть снега и засунуть ему за шиворот, прежде чем он сжал ее руки и завел за голову.

Хохоча и тяжело дыша, они не спускали глаз друг с друга.

— Где вы научились так хорошо бросать снежки? — задыхаясь, спросил Квин. Он поморщился, когда растаявший снег струйками потек под рубашкой.

Лаура, слизав с губ снег, попыталась перевести дух.

— В детстве я частенько играла с местными ребятами в бейсбол.

Квин пошевелился, а Лаура вспыхнула от смущения, почувствовав теплоту сжавших ее бедра ног. Смех застыл на ее губах. Перехватив взгляд Квина, она поняла, что и ему не до смеха.

— В чем дело, Лаура? — тихо, но с издевкой осведомился он.

— Ни в чем.

Он лениво приподнял бровь.

— Ни в чем? Уверены? Мне кажется, что вы несколько… напряжены.

К своей досаде, она предательски покраснела:

— Мне холодно.

Его губы скривила улыбка:

— Неужто? На мой взгляд, вы чуток перегрелись.

Лаура стиснула зубы. Этот наглец наслаждается ее беспомощностью. Ему точно известно, что он делает с ней. Она, не говоря ни слова, зло глядела на него.

— Почему вы не приказываете, чтобы я отпустил вас? — хрипло осведомился он.

— О… отпустите меня, — скорее прохрипела, чем проговорила она.

Синие глаза обожгли ее неодобрительным взглядом.

— Вам следует произнести эти слова с душой, — язвительно заявил он, опуская голову вниз. — У меня такое чувство, будто вы умоляете меня овладеть вами.

— Нет! — воскликнула она, когда его голова склонилась к ней. В то же мгновение она отвернулась, и его губы коснулись ее шеи. — Нет!

Его губы обжигали ее.

— Лгунья. Скажите же наконец, что вам надо от меня.

— Ничего. Мне от вас ничего не нужно, — прошептала Лаура.

— Я не верю вам.

— Вы никогда не верили мне.