При вспышке молнии - Барбара Босуэлл

Кевин затворил за собой дверь. И прежде чем» Рейчел успела пошевелиться, о чем-нибудь подумать или просто перевести дух, она оказалась прижата к стене.

Подняв голову, она встретилась глазами с горящим взглядом Кевина: он и не пытался скрыть жгучую страсть, которая обуяла его. Даже если бы он не удерживал ее всем телом — а Рейчел чувствовала, как оно наливается желанием, — одного этого взгляда было бы достаточно, чтобы намертво пригвоздить ее к месту.

Как странно все меняется, изумленно подумала Рейчел. Вот вместо того чтобы возмущаться столь дерзким маневром, она упивается своей женской властью. Кевин, несомненно, теряет голову, едва только оказывается рядом с ней. И это особенно приятно, поскольку она знала, как безупречна его выдержка в иных обстоятельствах.

— Это положение мне очень знакомо, — срывающимся голосом произнесла Рейчел. — Вы снова приперли меня к стенке. В буквальном смысле слова.

— А в переносном?

— Если вы намекаете на подложное завещание Тилдена…

— Ну на самом-то деле оно настоящее. — Темные глаза Кевина вспыхнули весельем.

— Хм. И вы сможете поклясться в этом, Кевин Кормак?

— Рейчел, как юрист юристу: в данный момент я готов послать… м-м… к черту любое завещание.

— В ваших устах это, должно быть, комплимент.

Рейчел медленно подняла руки. Но лишь когда Кевин перехватил их и прижал к стене, она осознала, что вовсе не собиралась его отталкивать. Она чуть не обняла его.

Это сногсшибательное открытие ее отрезвило. Что, в конце концов, он себе позволяет? Самолюбие потребовало: сопротивляйся! Хотя бы для вида. Рейчел попыталась вызволить руки, но не тут-то было. Не добившись успеха, она попыталась высвободиться, вывернувшись влево, потом вправо, но своими движениями лишь больше его распалила.

Кевин застонал.

— Вы нарочно, да? Решили окончательно свести меня с ума и не остановитесь, пока я совсем не слечу с катушек?

Рейчел хихикнула — и сама себе удивилась. Она никогда не хихикала. Но горестные причитания Кевина были просто невозможны.

. Но, постойте-ка, ей должно быть не до смеха, а Кевину не на что жаловаться. Потрясающе, как он ее запутал. Это же она пострадавшая сторона.

Хотя чувства, которые она испытывала, были так же не похожи на страдания, как Эм-ти-ви на Си-эн-эн.

— Думаете, это смешно, да? — Кевин поцеловал ее в шею. Потом прихватил кожу зубами. Ей стало трудно дышать.

— Н-нет. Совсем не смешно.

Он прижимался к ней все теснее, и Рейчел вдруг принялась покачивать бедрами в некоем чувственном танце; она даже не подозревала, что способна на такое. Она очень остро осознавала его силу, и это ее неимоверно волновало. Остатки запретов и предубеждений, лелеемых многие годы, вдруг рассыпались в прах, оставив ее на милость пробудившегося вожделения. Вдруг оказалось, что ей нет дела ни до кого и ни до чего, кроме этого мужчины и этого мгновения.

Кевин ласково потерся носом о ее нос.

— Вы не хотите меня остановить? — шепнул он. Рейчел заглянула ему в глаза. И чуть не утонула в темном омуте.

— Нет, — выдохнула она. Язык словно прилип к гортани. Каждое слово давалось с трудом.

— Нет? — Его губы были совсем рядом. — Значит, вы не хотите, чтобы я прекратил? — Кончик его языка прошелся по ее губам, и они раскрылись, словно приглашая его продолжать, продолжать, продолжать… Но он не воспользовался приглашением. А прошептал:

— Так вы не хотите, чтобы я ушел?

— Зачем столько вопросов? — простонала Рейчел.

— Вы же помните, я одержим стремлением к точности. — От его теплой, чуть насмешливой улыбки она впала в еще большее нетерпение.

Его губы играли с ее губами, терзая их легчайшими прикосновениями и тотчас же отдаляясь, когда она ожидала глубокого поцелуя.

— По-моему, это уже доходит до абсурда, — жалобно сказала она.

— Не хнычьте, Рейчел. — Он тихо рассмеялся.

— Я и не думала хныкать! — вознегодовала Рейчел. — Я никогда в жизни не хныкала! Еще чего не хватало!

— Ш-ш-ш, ну простите. Я вовсе не собирался выводить вас из себя. — Улыбаясь, он отпустил ее запястья. — Я хотел, чтобы вам было хорошо.

Он дразнил ее, раззадоривал, и Рейчел чувствовала, как негодование, которое должно было помочь ей прийти в себя, тает, словно мороженое под солнцем. Отчего эта лукавая игра имеет над ней такую власть? Просто беда. Только что она злилась, негодовала, но всего несколько мгновений — и куда что девалось.

— Так приятно? — Кевин накрыл ладонями ее груди.

Хотя ее руки теперь были свободны, Рейчел словно зачарованная не могла оторвать их от стены. Он стал поглаживать нежные округлости. О боже! Слово «приятно», использованное применительно к тому блаженству, которое она испытывала, показалось ей бледной недомолвкой.

Напряженные, почти болезненно раздраженные соски терлись о кружево белья. Пальцы Кевина принялись ласкать набухшие выпуклости, то описывая круги, то слегка надавливая — именно там, где ей хотелось, именно так, как ей хотелось.

Рейчел жалобно застонала. Что он с ней делает — ее трясет как в лихорадке.

— Открой глаза, Рейчел, — прошептал Кевин над самым ее ухом. — Посмотри на меня.

Она медленно подняла веки и остановила затуманившийся взгляд на его губах, которые почти касались ее рта.

— Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Пожалуй, еще никогда в жизни ей так не хотелось, чтобы ее поцеловали. Она едва заметно кивнула.

— Не слышу, — шепнул Кевин. Рейчел прерывисто вздохнула:

— Да.

Она полностью сдалась под напором захватившего ее жгучего желания. У нее вырвался тихий стон.