Королевский шанс - Мирна Маккензи

Притормози, приказал себе Оуэн. Его привязанность к Делфайн постоянно росла. Ему не хотелось покидать дом, даже когда было надо. Нельзя перекладывать свои обязанности на кого-то еще. На него и так начали странно посматривать – словно он постепенно сходил с ума.

Более того, даже в присутствии Делфайн он не мог успокоиться. Теперь в доме постоянно вертелся Бен, с круглыми восторженными глазами, не видящими ничего, кроме Лидии. Да и экономка явно пребывала во влюбленном состоянии. Даже беременная Тимбелина выглядела удовлетворенной и в кого-то влюбленной, пусть даже в перспективу стать матерью. Это всеобщее довольство жизнью просто убивало Оуэна.

А Делфайн должна была скоро уехать. Дни и недели летели быстро. Ему бы радоваться...

Всякий раз, когда она требовала показать ей на ранчо еще что-то, он просто...

– Вы, верно, думаете, я должен радоваться ее энтузиазму? – Оуэн обнаружил, что обращается к Джейку и Альфу, прыгающим вокруг него. – Но что мы с вами знаем о женщинах, задержавшихся здесь надолго? Энтузиазм проходит. Он – вещь ненадежная, и... она уезжает, ребята. Не надо, чтобы она слишком привыкла и потом грустила.

Он взял Делфайн еще в пару поездок. Позволил прибить несколько гвоздей, испачкать руки в земле. Ее восхищение очаровывало.

– Это долго не продлится, – докладывал он собакам. – Рано или поздно она наткнется на паука или змею или решит покончить с грязью...

Распахнув дверь, он заглянул на кухню. Лидии видно не было. Зато Делфайн просматривалась отлично. Вернее, отлично просматривался ее хорошенький круглый зад – девушка стояла, склонившись над плитой. Оуэн мигом вспотел. От охватившего его желания он никак не мог вобрать в легкие достаточно воздуха.

Но когда Делфайн выпрямилась и повернулась, он сразу же забыл о вожделении и бросился к ней.

– Что случилось? Кто-нибудь тебя обидел? Она жалобно заморгала чарующими фиалковыми глазами.

– Оуэн, я... Ох, ничего не случилось, и никто меня не обижал. Просто я... злюсь.

– Злишься? Почему?

Жестом она указала на сковороду на плите. Точнее, четыре сковороды.

– Четыре раза я пыталась приготовить твой любимый торт, этот... я даже не знаю, как назвать. И четыре раза он не удавался.

У Оуэна губы задрожали от смеха. Он внимательно осмотрел четыре торта. Один не пропекся, два получились кривобокими, а четвертый...

– Вот этот выглядит просто отлично.

Делфайн закрыла глаза.

– Нет, нет и нет. Он совсем не такой высокий, как у Лидии и... – Девушка подняла голову, в глазах стояли слезы. – Андреас звонил, – прошептала она.

Оуэн не стал ждать. И спрашивать ничего не стал. Просто шагнул и сжал ее в объятиях. И поцеловал. Погладил по спине и снова поцеловал. Сердце билось неровно, сознание ускользало, но лишь Делфайн имела сейчас для него значение.

– Тебе надо уезжать?

– Еще нет, но... скоро. У меня две недели. Всего две недели и... – Она посмотрела на испорченные торты. – Я и половины не сделала из того, что намечала.

– Ничего, все будет хорошо. – Оуэн поцеловал ее волосы, пригладил их.

Внезапно Делфайн приподнялась на цыпочки. И начала целовать его в ответ.

– Ничего уже не будет хорошо, – лихорадочно шептала она. – Совсем ничего. Мне так много надо сделать, так много...

Она целовала его еще и еще, сливаясь с ним в единое целое, а ему все было мало. Хотелось стать для нее всем, утешить, дать выплакаться на своем плече.

– Ох, Оуэн. Как много я хочу. – Она целовала его губы, его подбородок, его шею.

Запустив пальцы ей в волосы, Оуэн нашел ее рот и впился в него, пытаясь проникнуть внутрь когда он наконец отпустил девушку, оба тяжело дышали.

– Оуэн, я... – простонала она. – Опять я поступаю, не подумав. Заражаю тебя своей грустью, хотя ты совсем не виноват, что мне придется скоро уехать домой.

– Еще нет. Не сегодня. Если постараться, за две недели можно столько всего успеть. Я попрошу Бена на это время мне помочь. Все равно он вечно тут торчит.

Делфайн просияла.

– Ты будешь со мной весь день?

Следовало бы сказать «нет». Вообще не следовало ничего затевать. Как потом ему удастся вырвать из сердца привязанность к ней?

– Весь день, – подтвердил он.

Дни Делфайн были расписаны едва ли не по минутам. Сейчас они тряслись в «лендровере», направляясь на самую окраину «Второго шанса».

– Это твое ранчо жутко стимулирует, – не удержалась она от комментария.

Оуэн озадаченно хмыкнул:

– Никогда не слышал подобного отзыва о нем. Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Кое-где тут пустынно, голо, но в некоторых местах такой простор, и сосны тянутся ввысь, и горы вдали. Все такое открытое и большое. Сбрасываешь с себя все ненужное, всяческие ограничения и вдыхаешь полной грудью. Она повернулась, услышав негромкий смешок. – Я не сказала ничего смешного.

– Ничего смешного и нет. Просто... даже не знаю. Как верно ты описала.

Потом они гуляли и обедали, переходили вброд ручей и исследовали границы «Второго шанса». Солнце начало клониться к закату, настроение Оуэна упало.

– Скоро ночь, – заметил он.

– Знаю. Обычно она наступает после дня. Однако он не рассмеялся.

– Под открытым небом ночь усиливает в человеке чувство одиночества. Словно вбирает его в кокон темноты, отгораживая от всего. Вообще-то мне нравится это чувство, но наедине с тобой, отрезанный от мира... – Оуэн покачал головой. –Да, я обещал тебе дальнюю поездку с ночевкой, но, по здравом размышлении, понял, что это плохая идея. Давай-ка вернемся домой.