Роза пустыни - Сьюзен Симмонс

Элизабет, немного успокоившись, с интересом смотрела на своего нового «учителя».

– Мы начнем с поцелуя, – объявил он.

Она сосредоточилась. Не хотелось, чтобы лорд Джонатан снова принялся ругать ее.

– С поцелуя, – повторила она.

Он сдержал улыбку.

– Начнем с чего-то простого. Прикоснитесь губами к моим губам.

Она встала на цыпочки, быстро прикоснулась к его губам, как ей было велено, и сразу же отступила.

– Слишком быстро, – решил он. – Попробуйте еще раз.

Теперь Элизабет на секунду задержалась, ощутив вкус его губ, – она снова призналась себе, что ей приятны его вкус и запах.

– Ну как? – спросила она, вовсе не думая о том, чтобы он ее похвалил.

Джек нахмурился:

– Лучше. Но поцелуй – это нечто, чем надо насладиться, что надо смаковать, а не терпеть.

Она задумалась над его советом.

– Смаковать? Как любимый десерт?

Джек рассмеялся. Его смех был сильным, очень мужским и чуть таинственным. У нее по всему телу побежали мурашки.

– Это не совсем то, что я имел в виду, но если это поможет… – Он пожал мощными плечами. – Тогда – да, как любимый десерт.

На этот раз Элизабет положила руки на отвороты его элегантного сюртука и на секунду замерла у самых его губ. Она вдруг показалась себе экзотической колибри, которая порхает у запретного цветка.

Она старалась не смотреть на Джонатана, зная, что не готова встретиться с его завораживающими лазурными глазами. Вместо этого она посмотрела на его губы: их очертания были четкими, но не резкими. И они были совсем рядом с ее губами. Она подалась еще немного вперед и медленно провела губами по его рту – один раз, второй, третий… У него был вкус красного вина, сладких фиников и жаркого солнца.

У нее внезапно пересохли губы, и она вынуждена была облизать их. При этом она случайно прикоснулась кончиком языка к его губам. Из его груди вырвался странный глухой возглас.

Она встревожилась:

– Я сделала что-то не так, милорд?

– Нет. – Он тяжело дышал. – Вы все делаете правильно.

– Не как школьница?

Его ответ был быстрым и страстным:

– Ничуть. Вы оказались очень способной ученицей.

– Это хорошо или плохо, милорд?

– Это и хорошо, и плохо, – ответил он так, будто был почти зол на нее.

– На этом урок поцелуев заканчивается? – осведомилась она.

Глаза у Джека сверкали, как сапфиры. Его подбородок был решительно поднят.

– Заканчивается? – Джонатан Уик рассмеялся. – Это было только началом, милая моя Элизабет.

Она изумленно раскрыла глаза:

– Есть еще что-то?

– Так много, что вы и вообразить не можете, – пообещал он ей.

Так много, что она и вообразить не может? Она похолодела, предчувствуя недоброе.

Здесь таилась опасность. Элизабет явственно ощущала это. И дело было не только в том, что она опять оказалась наедине с лордом Джонатаном. Опасность заключалась в ее собственном любопытстве. Любопытство ведь часто до добра не доводит…

– Однако это все-таки не порок… – пробормотала она, возражая себе самой.

– Прошу прощения, миледи, но вы, кажется, отвлеклись, – заметил Джек с некоторой досадой. – Вы говорите сама с собой.

Элизабет подняла голову и посмотрела в полное притягательности лицо мужчины, возвышавшегося над ней.

– Приношу вам свои искренние извинения, сударь.

– Итак, как я уже сказал, мы можем перейти ко второму уроку.

Он наклонился так, что его лицо оказалось совсем рядом. В его взгляде горела решимость.

– Ко второму уроку, – повторила она.

– Поцелуй может быть шутливым или страстным, формальным или желанным, данным охотно или похищенным…

– Таким был мой первый поцелуй – той ночью, на палубе, – неосмотрительно выпалила она.

Он откашлялся.

– Да.

Она задумчиво проговорила:

– Он был совсем не такой, как я ожидала.

Джек нахмурился.

– А чего вы ожидали?

Она глубокомысленно наморщила лоб.

– Мне говорили, что мой первый поцелуй будет сладким и нежным, что его мне подарит какой-нибудь молодой человек, который уведет меня в оранжерею, библиотеку или музыкальный салон. – Она пожала плечами. – Я ожидала, что это будет приятное ощущение.

Элизабет услышала, как Джек протяжно вздохнул.

– Значит, оно оказалось очень неприятным?

Она изумленно посмотрела на него:

– О нет! Я имела в виду совсем не это. Правда. Он оказался таким волнующим!

Он, видимо, успокоился и удовлетворенно улыбнулся:

– Тогда, может быть, мы продолжим урок?

– О да, милорд, давайте продолжим!

– Итак, как я уже сказал, поцелуй может говорить о многом, быть очень разным. Например, простым приветствием или выражением дружеской симпатии.

Он проиллюстрировал свои слова, спокойно прикоснувшись к обеим ее щекам.

Элизабет рассмеялась:

– Таких поцелуев я получала множество! От матушки, Каролины и от элегантных дам, которые гостили в Стенхоуп-Холле. Даже от некоторых джентльменов.

– От некоторых джентльменов? – переспросил он немного сердито, сдвигая темные брови.

Она поспешно объяснила:

– От старых друзей семьи, от дальних родственников и, конечно, от кузена Хораса.

– Конечно.

Элизабет почувствовала, что он недоволен.

– В чем дело, милорд?

Протянув руки, он обхватил ее талию пальцами, как бы снимая с нее мерку для корсета.

– Не нравится мне этот ваш кузен Хорас.

– Но вы же с ним даже незнакомы! – возмутилась Элизабет.

– А мне это и не нужно, – ответил он, раздвигая пальцы так, что они легли на ее грудную клетку. – Ему было позволено не раз целовать вас, а мне – нет.

– Но это же совсем другое дело, милорд!

– Почему?

Она судорожно сглотнула.

– Кузен Хорас целует меня как… как кузен!