Правда, всегда - Нора Томас

Пока он не прижимает рот к передней части моих трусиков и не целует влажную ткань своими губами.

— Скажи мне цвет, Лелони.

В его взгляде читается напряжение мужчины, который держится из последних сил.

— Зеле…

Стон вырывается из глубины моей груди, когда в следующий момент Мак оттягивает мои трусики в сторону и проводит языком по всей щели, обводя клитор горячим, влажным кругом.

— Черт. Ты лучшее, что я когда-либо пробовал.

Он снова зарывается лицом между моих бедер, будто умирает с голоду, и его рука обхватывает мое бедро, прежде чем забросить его себе на плечо, полностью раскрывая меня перед собой.

— Мак, блять…

Его зубы мягко сжимают мой клитор и чуть потягивают. Черт, я сейчас кончу.

— Не останавливайся. Пожалуйста, это так охуенно…

Мне даже не стыдно, что я умоляю этого мужчину довести меня до оргазма. Я слишком возбуждена, чтобы хоть на секунду задуматься о гордости или приличиях. Мне плевать.

Мак отстраняется всего на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы я увидела, как его рот и подбородок блестят от моей влаги.

— Вот так, милая. Умоляй меня.

Он резко вводит в меня два пальца, изгибая их так, чтобы задеть самую чувствительную точку внутри, и сразу же возвращается к моему клитору, безжалостно набрасываясь на него губами и языком.

Это слишком. Этого недостаточно. Я сейчас взорвусь.

Я полностью растворяюсь в нем. Он — все, что я вижу, все, что слышу, и все, что чувствую. И когда он поднимает на меня взгляд, ловит мои глаза и рычит в мою киску:

— Кончай.

Я срываюсь, как пробка из бутылки шампанского. Бедра сами начинают двигаться, прижимаясь к его лицу, гонимые неистовым желанием дотянуться до той самой вершины, которую он мне дарит. Мак не останавливается, не отступает, пока я полностью не выдыхаюсь после оргазма. И даже тогда мне приходится отталкивать его лицо ладонью. Он поднимается с дьявольской улыбкой, тянется вверх и отцепляет ремень от того, на чем он был закреплен.

Мои руки горят от того, как долго были подняты над головой, но мне плевать. Прежде чем он успевает сказать хоть слово, я опускаюсь на колени. И, несмотря на то что запястья все еще стянуты ремнем, я каким-то образом умудряюсь стянуть с него джинсы и боксеры, оголяя его бедра. Святое дерьмо, это самый красивый член, который я когда-либо видела. Я подаюсь вперед, обхватываю губами головку и втягиваю ее глубоко, с силой. Мак едва не падает, его колени подкашиваются, и он резко выставляет руку, чтобы опереться на стеллаж за моей спиной.

— Блять, Ли…

Его голова откидывается назад, глаза закрываются, веки дрожат. Я беру его чуть глубже, начинаю двигать головой, находя ритм. Мак опускает руку и сжимает мои волосы на затылке, срываясь на глухой, протяжный стон. И вдруг я чувствую холод металла у себя на шее, и все мое тело в ту же секунду каменеет. Голова резко дергается назад, в глазах моментально выступают слезы, и настоящий ужас проносится по венам оглушающим ударом.

— Красный! Красный! Красный! — я закричала, отшатываясь от него и пятясь назад.

Глава 11

Мак

Мои руки отрываются от нее так резко, будто меня откинуло назад, и я поспешно натянул боксеры и джинсы. Сдерживая голос, стараясь, чтобы он звучал спокойно и уверенно, я опустился перед ней на колени и быстро освободил ее запястья от наручников.

— Лелони. Эй, ты в порядке. Все хорошо, Красотка.

Ее глаза метались по мне в поисках… чего — я не знал.

— Ли? Что ты ищешь? — Властная интонация в моем голосе заставила ее резко поднять взгляд и посмотреть мне прямо в глаза.

— Я не давала согласие на игры с ножом, Мак. Это была ошибка. Мне нужно идти.

Схватив леггинсы, которые все еще болтались у нее на щиколотках, она судорожно пытается натянуть их. Она наконец-то их поправляет и поднимается, и только тогда до меня доходит, что она сказала.

— У меня нет ножа. Не просто в руках, его вообще при мне нет. У меня пистолет в кобуре за спиной, и все.

Я медленно поднимаюсь на ноги, делаю шаг вперед и развожу руки в стороны.

— Проверь меня.

Ее глаза, полные паники, становятся еще больше, когда она качает головой.

— Н-нет. Все нормально. Я просто хочу уйти.

У меня внутри все сжимается, желудок выворачивает от страха, звучащего в ее голосе.

— Можешь, конечно, ты можешь поехать домой. Просто… пожалуйста. Осмотри меня сначала. Я не двинусь. Клянусь.

Ее дрожащие руки начинают с моих плеч и медленно скользят вниз, ощупывая меня. Она добирается до щиколоток, а потом, уже поднимаясь обратно вверх, проверяет еще раз. Пока она продолжает, руки у нее дрожат все меньше. Когда она убеждается, что ножа при мне действительно нет, в ее глазах вновь появляется растерянность.

— А тогда что это было? Я почувствовала металл на шее.

С руками, все еще раскинутыми по бокам, я опускаю взгляд на обручальное кольцо моего отца, которое ношу на среднем пальце правой руки. Оно поблескивает в тусклом свете.

Ее выдох тяжелый, словно вместе с ним она отпускает весь страх.

— Это было кольцо? Ты говорил правду.

На ее губах появляется слабая улыбка, и одна сторона моих губ тоже непроизвольно поднимается.

— Да, Красотка. Ты научишься мне доверять. Я всегда говорю правду.

— Всегда?

— Всегда. Даже когда это неудобно. Все, о чем я прошу, чтобы ты делала то же самое.

Я опускаю руки, и они с глухим шлепком ударяются о джинсы на моих бедрах.

— Хорошо. Если ты пообещаешь мне всегда говорить правду, тогда и я смогу делать то же самое.

Она делает шаг вперед, входит в мой личный простор, и мои руки тут же обвивают ее за талию, притягивая к себе. Я опускаю нос к макушке и вдыхаю ее запах. В нем все еще есть тот едва уловимый оттенок Райли, от которого у меня всегда кружится голова.

— Мне жаль, что я напугал тебя.

— Нет, все в порядке. Мне жаль, что я не спросила, прежде чем устроить сцену.

Господи, она так сильно запутала мне голову. Одно только ее присутствие заставляет меня хотеть стать лучше. Я ей не подхожу и, вероятно, никогда не буду подходить. Но я хочу. Она заставляет меня хотеть изменить всю свою жизнь,