Правда, всегда - Нора Томас

Потом я проследил за ней обратно к ее жилому комплексу. Примерно через час я убедился, что она осталась дома, по крайней мере на какое-то время. К тому же фляжка была пуста, а значит, пора было убираться. Камер в ее квартире у меня нет. Я еще не настолько ебанулся… пока что. Зато я взломал систему безопасности ее дома и теперь могу видеть, кто заходит в квартиру и кто выходит из нее. Сегодня, насколько я видел, никто не приходил. До сих пор сегодня никого не было. Странно, потому что за последние несколько недель я видел, как ее семья постоянно приходила и уходила. Также была женщина, которая приходила три раза в неделю. Я не знаю, кто она такая, и не могу нормально разглядеть ее лицо. Такое ощущение, что она прекрасно знает, где находятся камеры, и специально их избегает. Каждый раз она остается там на три или четыре часа, а потом уходит.

Руки начали ныть от однообразных ударов. Я остановился и встряхнул ими, чтобы немного снять напряжение. В этот момент в зал вошел Флинн и, проходя мимо, хлопнул меня по плечу.

— Сдаешь позиции, старший брат? — засмеялся он, а следом за ним появился Салли. Оба направились к беговым дорожкам.

— Да, конечно, я просто немощный дохляк, Флинн. Хочешь проверить, насколько? Давай на ринг.

У нас здесь стоит старый боксерский ринг, на котором мы срываем злость друг на друге, когда становится слишком тесно. Сколько ссор мы там уже уладили, и не сосчитать.

— Ни за что, Маки-Лаки. Тренер меня убьет, если я что-нибудь себе сломаю, валяя дурака с тобой перед самыми плей-офф, — отмахивается Флинн.

Он играет в хоккей за Принстон. В прошлом году его задрафтовали в «Джерси», права на него у них до сих пор, но его оставили в колледже, чтобы он набрался опыта.

Я поднимаю подбородок и смотрю на Салли.

— А ты?

Он вскидывает руки, будто сдается.

— Не, без меня. У тебя такой вид, будто ты злой, а я не идиот.

Я рассмеялся, и на лице наконец-то появилась улыбка.

— Я не злюсь. На самом деле у меня сегодня нормальный день.

Они начали разминку на беговых дорожках, а я развернулся к ним лицом.

— В смысле «нормально»? — Салли нарочно повисает в воздухе с этим вопросом.

Мы с близнецами достаточно разного возраста, чтобы ссориться из-за ерунды, но в целом мы прикрываем друг друга и стараемся не светить свои замуты перед старшими. Я, конечно, рассказываю Кирану все, что касается лично меня или может быть опасным. А вот мелкие секреты близнецов я держу при себе.

— В смысле, что я не в говно в час дня во вторник. Я же говорил вам, что вы перегибаете. Я прекрасно контролирую, что со мной происходит.

— Да мы в курсе. Просто остальные трое вечно лезут во все, что мы делаем, — бросает Флинн.

— Я понимаю, они переживают. Но повода нет. Через неделю я снова буду тем самым старым Маком.

Близнецы улыбаются и переводят разговор на другую тему. Мы болтаем о том, как у них идут дела в колледже и со спортом, а я между делом рассказываю, что уже почти подобрался к человеку, на которого должен собрать информацию для Роуэна.

Через пятнадцать минут я поднимаюсь наверх в поисках душа и пары крепких глотков. Голова начинает болеть.

* * *

Где то раздается слабое вибрирование телефона, но я настолько сосредоточен на том, что делаю, что даже не обращаю на него внимания. Я уже почти у цели. Так чертовски близко к финишу, что могу буквально почувствовать это на вкус. Еще немного. Еще чуть-чуть. Это… почти…

— Есть! — я вскакиваю на ноги и вскидываю руки вверх в победном жесте. — Попалась, сука.

Смех Кирана раздается по всей комнате. Он уже почти час сидит на моем диване возле стола и наблюдает за тем, как я работаю. Говорит, что ему становится легче в голове, когда он просто сидит здесь и смотрит на меня. Киран старше меня на три года. Эта разница в возрасте всегда мешала мне с близнецами, но с Кираном между нами никогда не было никаких проблем. В ту ночь, когда родители привезли меня из роддома, он влез в мою кроватку и объявил, что я теперь его ребенок, и с тех пор мы неразлучны.

— Сколько времени ты искал это имя? — спрашивает он, и в голосе у него отчетливо слышится веселье.

— Три ебаных дня, — с надрывом откидываюсь в кресло и драматично валюсь на спинку.

— Ты понимаешь, что у любого другого на это ушли бы недели?

— Заткнись. Я вчера дал тебе разгуляться, когда ты заливался про того типа, с которого содрал кожу.

— Чувак, ты должен был это видеть. Я шел к этому годами и, наконец, добрался.

Выражение чистейшего восторга в его глазах было бы смешным, если бы не было таким пугающим. Да, мы прекрасно знаем, насколько у Кирана поехала крыша. Не просто так он считается самым страшным Исполнителем в стране.

— Поверю тебе на слово, — говорю я, пока пальцы летают по клавиатуре. Отправить Роуэну то, что я нашел, занимает у меня не больше полуминуты. — Не то чтобы мне не нравилось твое общество, но почему ты вообще тут?

— Я уже закончил на сегодня. Может, потусуемся?

— Потусуемся где? — телефон снова завибрировал, напоминая, что он уже звонил, пока я был занят.

— Не знаю… Хочешь сгонять в город? Там на Двенадцатой только что открыли новый спортбар.

Это та же улица, где я пару недель назад встретил того типа. Район между Девятой и Тринадцатой считается нейтральной территорией. Я не особо хочу снова пересечься с Дэвисом, но, черт, я бы не отказался от нормального бургера и выпивки.

— Я думал, мне больше разрешают ходить по барам, — прищуриваюсь на него.

— Ты разобрался со своим дерьмом, мелкий? — он не наезжает, он просто спрашивает.

— Да, все нормально, — вру так же легко, как делал это последние несколько лет.

Он пожимает плечами:

— Ну, окей, мне этого достаточно.

— Ну, мне тоже, — говорю я, разблокируя телефон. Вижу два непрочитанных сообщения от Ли. — Встретимся через десять минут внизу, и поедем?

— Да, только переоденусь. От меня до сих пор несет складом. Я быстро приму душ, — он выходит из моего кабинета, а я тем временем