Точка невозврата - Дина Аллен

— Куда спешить? Снегопад кончился, так что улетим мы вовремя, никаких проблем. Я заказал завтрак. Его принесут через десять минут, хорошо?

— Чудесно! — коротко сказала она. Ну почему он такой веселый? Ей было бы легче, если бы он злился. — Я скоро буду готова. А если ты не будешь мешать, то управлюсь еще быстрее.

Он, как ни в чем не бывало, рассмеялся.

— Это звучит, как просьба выйти вон. Да, хотел сказать, что твоя новая прическа нравится мне больше, — волосы кажутся мягче, и тебе это очень идет. — И, улыбнувшись, он исчез.

Камилла подошла к зеркалу. Волосы клубились вокруг головы, как серебристый ореол. Она расчесала их, чтобы они казались еще пышнее, но закалывать не стала. Да, они выглядели мягче и пушистее, но лицо от этого становилось каким-то по-детски ранимым. Так вот что ему нравится! Но почему? Надеется, что она потеряет бдительность и выложит ему, что мучает ее по ночам? Ну уж дудки! Резким движением руки она заколола волосы, не оставив ни одного локона.

Сделав легкий макияж, Камилла вошла в гостиную в ту минуту, когда в нее вкатили тележку с завтраком. Усевшись на место возле окна, она поймала скептический взгляд Джеррода, разглядывавшего ее прическу. Дождавшись, когда официант удалится, он насмешливо заметил:

— Если бы я посоветовал тебе заколоть волосы, ты, надо думать, из духа противоречия распустила бы их.

Поскольку сказанное им было правдой, Камилла лишь недовольно фыркнула:

— И вовсе нет! Мне глубоко безразлично твое мнение, чего бы оно ни касалось. Я захотела сделать такую прическу, вот и все. Так волосы не мешают.

— Понятно, — пробормотал Джеррод, разливая кофе в чашки. — Но ты же не на работе, — резонно заметил он. — Так почему бы не дать волосам отдых?

— Потому что… — начала она, но осеклась, встретившись с ним взглядом. Сердце у нее почему-то забилось чаще.

На губах его появилась улыбка.

— Потому что это нарушит твой имидж? — закончил он за нее.

Теперь Камилле стало ясно, что ее опасения были не напрасны. Неважно, как ему это удалось, но он попал в точку. Следовало немедленно положить этому конец.

Она деланно рассмеялась.

— Глупости, — заметила она, отпивая кофе. — Прическа — это просто прическа.

— А притворство — это всегда притворство.

Камилла так и застыла с чашкой в руке.

— Притворство? — Она старалась говорить как можно небрежнее, но голос ее дрогнул. Если бы не внезапная слабость в коленях, она бы просто встала и вышла, но сейчас это было невозможно и оставалось только принять вызов.

Джеррод придвинул к себе яичницу с ветчиной.

— После того, что случилось этой ночью, я много размышлял, — признался он.

На бледном лице Камиллы проступили красные пятна.

— Да, я тоже хотела поговорить с тобой на эту тему, — быстро сказала она.

Он поднял глаза.

— Вот как? Послушай, ты совсем не ешь! Ты не голодна?

Камилла автоматически потянулась за тостом, почувствовав, что имеет дело с серьезным соперником. Закончив завтрак, она откинулась в кресле и предприняла новую попытку.

— Я хотела извиниться за то, что потревожила тебя. Кажется, я вела себя как последняя дура.

— Ты так думаешь? — спросил Джеррод.

— А по-твоему, нет? — взорвалась она.

— Нет, — пожал он плечами.

Она в отчаянии всплеснула руками и воскликнула:

— Я тебя не понимаю!

Улыбка на его лице стала еще шире.

— Жаль, потому что я, кажется, начинаю тебя понимать.

По спине у нее пробежал холодок.

— Мне не нужно, чтобы ты понимал меня, — бросила она ему в лицо и тут же прикусила язык, сообразив, что проговорилась.

— Допускаю, что тебе это ни к чему. Но это не меняет дела. Вчера я уже сказал, что тебе не переубедить и не остановить меня, — напомнил он, неспешно пережевывая тост. — Хочешь знать, к каким выводам я пришел?

— Нет! — выпалила Камилла, сжав кулаки. — Впрочем, кажется, тебя это все равно не остановит.

Он одобрительно рассмеялся.

— Видишь, и ты начинаешь понемногу понимать меня. Но мы говорили о тебе. О том, что ты не просто притворщица, но, я бы сказал, фокусница-иллюзионистка, мастерица по части заговаривания зубов.

Он сделал паузу, и Камилла, нервы которой были на пределе, не выдержала:

— И это все?

— Есть еще кое-что, — интригующе добавил он.

— И что же именно?

— Я окончательно убедился, что Снежная Королева — это миф, выдумка, сказка.

У нее от волнения пересохло во рту.

— Но ты же сам имел с ней дело, — возразила она, чувствуя себя так, будто ее лишили единственного оружия, которым она могла защищаться.

Джеррод покачал головой.

— Возможно, она и впрямь существовала когда-то, но сейчас от нее не осталось и следа. Когда ты чувствуешь угрозу, то цепляешься за старую, привычную маску, но она уже не держится на твоем лице. Так почему бы не проститься с этой ролью раз и навсегда, Камилла? Тебе больше нет необходимости играть ее, — сказал он тихо.

— Такая необходимость всегда есть, и…

— Ты сильно заблуждаешься, — прервал он ее. — Ты больше не вызываешь доверия в этой роли, по крайней мере, у меня. Возможно, когда-то она тебе помогала, но теперь совершенно не нужна, если, конечно, ты не рассматриваешь меня как главную угрозу своему существованию. Однако я не представляю для тебя никакой опасности, Камилла, и, надеюсь, вскоре ты сама сможешь в этом убедиться.

— И что тогда? — растерянно спросила она.

— Тогда, милая моя женушка, я смогу помочь тебе…

Руки ее сжались в кулаки.

— Я уже сказала…

— Я слышал. Не принимай скоропалительных решений. Оставь прошлое прошлому. Начни все заново, с чистого листа.

Камилла всматривалась в его лицо, пытаясь понять, какие мысли таятся за этой внешней доброжелательностью. После кошмарной ночи Джеррод сменил тактику и добился того, что она ощутила себя совершенно беспомощной и безоружной. И все из-за этого проклятого сна!

— Не понимаю, почему ты так печешься обо мне, — дрожащим от волнения голосом сказала она и, чтобы как-то скрыть растерянность, залпом осушила чашечку кофе.

Джеррод тут же услужливо налил ей новую.

— Со временем ты все поймешь.

— Если честно, я бы предпочла, чтобы ты читал мне нотации, кричал, стучал кулаком по столу.

— Вот как? — удивился он. — Но люди в гневе редко видят главное, злость застилает глаза.