Любимых не отпускают - Мария Сергеевна Коваленко

Смотрю, как Ирма размазывает по полу кровь, пытаясь подняться. Точь-в-точь как пять лет назад, когда после первой попытки суицида так же на полу умоляла не бросать ее и грозилась повторить. Еще до шантажа. До того как узнала, что стала балластом для Внукова, и теперь ему выгоднее шантажировать мужа, чем всю жизнь ухаживать за ослепшей любовницей.

Глава 28. Звоночки

Ева

Ночь мы проводим в отеле. После всех лекарств Вике намного лучше, но все равно до утра я сплю на узком диванчике в ее комнате.

К завтраку мы обе выглядим разбитыми. Вика вялая и бледная. Я сонливая и задеревеневшая из-за частых ночных подъемов и сна в неудобной позе.

— Мы с тобой как две старушки, — улыбаюсь я дочке.

— Только ты большая. А я маленькая, — смеется она.

— Это поправимо. Ты сама не заметишь, как вырастешь. — Обнимаю свое сокровище.

— Папа все равно будет больше. Он у нас самый большой! — важно тянет дочь, заглядывая мне в глаза.

Правильнее, наверное, будет ответить: «Конечно» или «Папа ведь мужчина», но слова застревают в горле. Я не жалею, что сказала Вике правду. Рано или поздно отец и дочь узнали бы друг о друге. Однако эти изменения в нашей жизни… они слишком быстрые.

Еще неделю назад Рауде был осколком моего прошлого. Слишком острым, чтобы резаться о воспоминания. А сейчас я и сама не знаю, что думать.

Из головы не идут слова Лео о слепой Ирме и ее попытках суицида. Это совсем не та история, к которой я привыкла.

Одна часть меня хочет пожалеть его — забыть все обиды и попробовать доверять заново. А другая напоминает, как «легко» мне было одной все пять лет — спать, когда получится, улыбаться, кому прикажут, и выходить на сцену в любом состоянии — уставшей, больной, голодной или сонной.

Эта дурацкая двойственность еще сильнее выбивает из колеи — мешает нормально завтракать и отвлекает от игры с дочкой. Мне дико хочется узнать побольше — как Лео жил тогда, как умудрялся работать и ухаживать за женой. И одновременно я активно игнорирую звонки его водителя, отказываюсь смотреть подобранные нам дома.

Подозреваю, к обеду, от таких качелей мне стало бы лишь хуже. Но перед самым обедом в номер наведывается странный гость.

— Здравствуйте. Я юрист. Никита Лаевский, — представляется коренастый, больше похожий на борца, мужчина в дорогом костюме и показывает свою визитную карточку.

— Добрый день. — Поправляю домашний топ. — Да, Леонас предупреждал о вас.

— Тогда, может быть, мы поговорим? — Он демонстративно переминается с ноги на ногу за порогом.

— Послушайте, все это зря… Вряд ли вы сможете мне помочь.

— Почти все клиенты говорят мне это перед началом работы. — Лаевский даже не улыбается.

— А вы не могли бы перенести встречу на другой день? У меня немного приболела дочка.

Я сама не знаю, почему упираюсь. Не хочется впускать его в номер. Не хочется становиться должной Леонасу еще сильнее, чем уже должна.

— Сожалею. Нет. В другие дни у меня все расписано. Сегодня тоже была запланирована важная встреча. Ради Рауде я сместил ее на вечер, — холодно чеканит юрист, и я нехотя отхожу с прохода.

***

Несмотря на первое впечатление Лаевский оказывается не только самоуверенным, но еще и чертовски умным.

Ознакомившись с контрактом, он задает мне с десяток вопросов о транспорте, жилье, медицинской страховке и графике выступлений. Записывает что-то в своем блокноте. Добавляет рядом со словами какие-то цифры — подозреваю, номера статей. А затем сходу предлагает сразу несколько вариантов решения моей кабальной проблемы.

Не готовая к такому повороту, я чуть не роняю свою чашку с кофе.

— Вы серьезно? — переспрашиваю, не веря ушам.

— Я похож на шутника? — Лаевский довольно ухмыляется и спустя минуту погружает меня в мир стратегий, тактик и юридических уловок, которые можно использовать против Гриши.

Часть информации так и остается для меня слишком сложной. Но другая часть вдохновляет. Мечта поскорее избавиться от ига Каткова впервые кажется реальной.

Захваченная этой идеей, я не смотрю на время и окончательно забываю, почему не хотела встречаться с юристом. В голове десятки «как», и даже когда в гостиную влетает Вика, я еще несколько секунд думаю о своем.

— Ничего себе! Теперь я понимаю, почему он настаивал, чтобы я бросил все дела, — внезапно ошарашенным тоном произносит мой незваный гость.

Не понимая, к чему это было сказано, я смотрю на дочку. Затем перевожу вопросительный взгляд на Лаевского.

— Что вы имеете в виду? — Пытаюсь переключиться с Каткова на странную фразу юриста.

— Не что, а кого. Отца этой юной леди.

— Ах, да… конечно.

Мысленно щелкаю себя по лбу. Бессонная ночь, похоже, здорово повредила мои извилины.

— И сколько лет вашей красавице? — Юрист присаживается рядом с дочкой. Протягивает ей руку.

— Четыре, — гордо отвечает моя малышка. — Скоро будет четыре с половиной, — важно жмет большую мужскую ладонь.

— Значит, она родилась как раз в тот момент, когда Рауде встрял по самое не балуйся… — хмыкает Лаевский. — Какая ирония судьбы!

— Он не знал о ней. У нас… были сложные отношения.

— Жаль. Его бы тогда это здорово поддержало.

В голосе юриста нет и намека на обвинение, но все равно я чувствую себя не в своей тарелке.

— Лео рассказал мне об аварии с Ирмой. И о том, что она ослепла. — Машу рукой няне, чтобы забрала дочку. — Вряд ли бессонные ночи с новорожденным ребенком могут кому-то помочь.

Суетливо складываю документы и делаю последний глоток остывшего кофе.

— Хм… — словно не замечает моей нервной суеты, юрист наклоняет голову влево и, нахмурившись, уточняет: — А Лео рассказал только это?

Глава 29. Соперники

Ева

От вопроса юриста мороз ползет по коже. Дикая реакция. Совершенно необъяснимая. Я будто физически чувствую, что за ним стоит.

— А было что-то еще? — робко спрашиваю у Лаевского.

— Было, — уверенно отвечает он. — Но если Леонас не стал вам рассказывать, то и я не имею права.

— Вы уже начали.

— Прошу прощения.

— Как же я не люблю эту дурацкую мужскую привычку не договаривать!

Хочется взять его за грудки и хорошенько встряхнуть. У меня, конечно, нет никаких шансов — Лаевский даже не почувствует. Только ладони все равно зудят.

— Вероятно, у Рауде есть причины молчать.

Юрист начинает быстро собирать свои вещи, а мне подсовывает договор на оказание юридических услуг и доверенность.

— У него на все есть причины! — зло подписываю. — Для меня всегда полуправда и недоотношения.

Радость