Новый босс - Алайна Салах

Слава

— Прямо ни с того ни с сего американским половником да по сахарным щам? — скептически поджимает губы Верушка. — Странно это, Славка. У дементора твоего нрав дурной, но чтобы вот так просто кулаками махать. Он же в чистилище твоего папаши с цветами приехал, правильно? — тычет пальцем в лежащую рядом со мной цветочную оранжерею, — Я бы за такой веник, Славка, свои роскошные телеса в недельное сексуальное рабство цыганам пожертвовала. Ясен пень, мириться ревнивец с тобой приехал. Ох, сдается мне, не так прост эта твоя сводня губастая.

— Да нормальный он, Вер. Просто у Малфоя совсем разум поплыл от ревности. Извел меня, честное слово. Устала я. Работаю как проклятая, чтобы с чистой совестью в Америку уехать, параллельно перед отцом право на счастье свое западное отстаивая, потом в спальне похлеще Саши Грей пируэты выделываю и все равно не угодила.

На последних словах голос срывается в жалобное дребезжание и губы начинают дрожать. Адреналиновая злость постепенно покидает тело, и перед глазами болезненной картиной встает шокированное лицо Гаса, когда я в гневе произнесла те нелепые слова. Как он вообще мог спросить, сплю ли я с Егором? Даже на секунду подумать о том, что я бы стала ему изменять? Идиот. Ревнивый тупой идиот.

— Эй, Славка. Ну ты чего?

Верушка поднимается со своего кресла, и уже через секунду я рыдаю на ее плече на глазах у всего Хлеба Насущного.

— Как он вообще мог такое подумать обо мне? — всхлипываю в ее дельтовидную мышцу. — Мы же пожениться собирались. А как же доверие? Я ведь никогда ему повода не давала…

— Мужики вообще умом не блещут, Славка, когда дело чувств касается. Но ты давай, не хнычь. Из-за ерунды же поссорились. Как у Егорки его мордашка сахарная? Совсем в варенье размазалась?

— Нос в пюреху, — бубню, вспоминая окровавленное лицо Егора. — Но жить будет.

— Ну вот видишь. — успокаивающе похлопывает по спине Вера. Она всегда умеет видеть во всем положительные стороны. — Руки-ноги мармеладные целы, под себя не ходит. А немного мужественности Егорке не помешает. А так, глядишь, шрам на носу боевой останется. Будет потом девкам заливать, что сирых и убогих от хулиганов защищал, и за удаль свою молодецкую пострадал.

Вытираю слезы и отлепляюсь от Верушкиного плеча.

— Ты бы видела его лицо, Вер.

— Кого? Дементора твоего?

— Угу.

— Как у плачущего Макконахи в Интерстелларе?

— Хуже.

— Бедняга. — качает головой подруга. — Нужно найти твоего лешего и поговорить. А то Вера Георгиевна уже платьишко сексапильное на русско-американскую свадьбу себе приобрела. Пятнадцать тысяч своих учительских потратила, между прочим. Зарплату школьную прикинула? То-то же. А теперь, мордашку свою жалостливую умыла и кыш своего дементора искать.

******

Нервно изжевываю губы, глядя на себя в зеркало люкса Шератон. Я провела здесь два битых часа в надежде, что Гас вернется, и мы сможем нормально поговорить. А еще раз десять набирала его номер, слушая раздражающий голос на том конце, безжалостно сообщающего, что желанный абонент недоступен и мне нужно попытаться позже.

Мобильный оживает в руке незабвенной мелодией Pretty Woman. Верушка.

— Не куксись, Славка. — бодро гаркает в трубку. — Твоя лучшая подруженька Вера Ватсон все разузнала. Дементор твой с Женьком и болезным Тором в ресторане Рыбный Базар водку крабами закусывают. Через пятнадцать минут жду тебя у входа. И свистульку поярче не забудь накрасить.

Все таки друзья — это сила. А такая подруга как Верушка — это суперсила. В последний раз шмыгнув носом, накидываю на себя лисью шкурку и выскакиваю дверь.

— Откуда информация, Верунь? — уточняю, когда доставившее меня к Рыбному Базару такси со свистом срывается с места.

— Поклонник мой Женек сдал после первого «здрасьте», — усмехается та, беря меня под руку. — Пойдем, красавица, посмотрим, как твой женишок заморский сорокоградусный удар держит.

Гордо задрав головы, наш воинственный дуэт шествует мимо всполошившейся администраторши.

— Нас ожидают, девушка. — рявкает Вера, пригвождая ее тощие ноги в лакированных лодочках к полу.

Гаса я замечаю, едва выхожу в зал. Конечности мгновенно пробивает леденящий озноб и сердечный ритм срывается в барабанную дробь. Он восседает за столом, забитым какой-то экзотической морской дрянью и бутылками с алкоголем в окружении двух обесцвеченных уток с надувными клювами. Они смотрят на него как на любимый корм и жмутся своими тощими плечами.

— Ох, дементор… Как дала бы тебе по морде Патронусом. — ворчит Вера.

Она говорит что-то еще, но я уже ее не слышу, потому что решительным шагом направляюсь к столу.

— Празднуешь, Малфой? — стараясь не звучать истерично, обвожу взглядом присутствующих. Джо застывает с рюмкой в руке, утки начинают ревниво расстреливать меня глазами, а Юджин соскакивает с места, и, едва не уронив стул, топает ко мне:

— Мисс Слава, — расплывается в пьяной улыбке и отвешивает нетвердый книксен. — безумно счастлив вас снова видеть. Признаться, меня напугали все этими разговорами о вашем неприличествующем адюльтере с мистером Егором… Вы должны знать, что я считаю вас и мистера Гаса просто идеальной парой. Он так вас любит…так любит.

— Заткнись, Юджин. — мрачно рявкает Гас, и, не глядя на нас, опрокидывает в себя рюмку. Грохает ее пустотой о стол и устремляет на меня помутневший взгляд.

— А где же твой Буратино? Чинит свой трухлявый клюв?

— Егор в данный момент находится в больнице с сотрясением мозга. — констатирую холодно. — Вот к чему привела твоя агрессия и необоснованная ревность… Если бы мы могли…

— Тогда какого черта ты сюда пришла? — перебивает Гас, глядя на меня исподлобья. — Поболтать захотелось? Забыл, тебе, кажется, есть с кем обсудить свои проблемы.

Его слова и демонстративное пренебрежение ранят. Сильно. Но если уж я сюда пришла, я должна заставить его себя выслушать, как бы унизительно это не было.

— Я свои проблемы привыкла решать сама, Гас. А с тобой я хотела обсудить то, что я тебе сказала в порыве злости. Мы можем поговорить наедине?

— Не вижу в этом смысла, Слава. — усмехается тот и тянется к бутылке Белуги. Щедро плещет водку в стопку и берет ее в руку. — Рад, что ты нашла свое счастье с таким пышущим здоровьем мудаком. Я так понимаю, это тебя во мне не устраивало?

Салютует мне рюмкой и лихо опрокидывает ее в себя.

Что за чушь он несет? При чем здесь здоровье?

— Что за чушь ты несешь? При чем здесь здоровье? И с чего ты вообще взял, что меня что-то не устраивало?

— Проехали. — изрекает он и, глядя