Дальний и Ближний - Вийя Шефф

Она словно чувствует мой взгляд и глядит вниз. С минуту мы в таком контакте, а потом Алина спрыгивает с окна и быстро закрывает шторы. Блядь, как хочется вломиться к ней и целовать, пока силы не кончатся или не задохнусь от нехватки кислорода.

* * *

— Долго ещё будешь с кислой рожей сидеть? — упрекает Мишка, когда выходим на балкон покурить. — Ксюшка специально для тебя подружек свободных пригласила, а ты ноль внимания. Но вон та, с буферами, — заглядывает в гостиную через щель в шторе. — Даже с мужиком, не прочь с тобой близко познакомиться.

— Отвали! — облокачиваюсь на перегородку, подкуривая очередную сигарету.

— Хочешь, я спущусь вниз и приглашу её? — о Белке.

— Она не придёт…

— А вдруг? Ты говорил, что она любит праздники.

— Пока я здесь, она не придёт, — делаю акцент на последнем слове, поворачиваясь к нему лицом.

— Есть другой вариант — я постучусь, она откроет, ты зайдешь, и вы поговорите, — предлагает друг.

— Этот варик лучше, но вряд ли сработает.

— Ну, должна же она, в конце концов, понять, что всё это глупое недоразумение! Альбина — та ещё сука, своими руками бы придушил и не посмотрел, что сестра. Всегда гадюкой была, с самого детства. Покоя ей не даёт, что и без неё прекрасно живёшь, кидается как голодная собака, а сама же тебя и бросила.

— И заебись! — откидываю голову назад и выпускаю с силой струйку дыма. — Там любовью сразу не пахло. Так, пару недель покувыркались и хватит. Как говорится — мне было с вами хорошо, спасибо за опыт! Ладно, забыли… Это сто лет назад было, — выкидываю вниз окурок. — Пошли веселиться.

Алина

Сижу, забившись в угол, и обтекаю от услышанного с соседнего балкона. Значит, не врал, она сама поцеловала его.

А зачем тогда обнимал?

Нет! Это ничего не меняет.

Только непослушное сердце каждый раз чаще бьётся, когда его вижу. А сейчас от голоса сначала замерло, а потом забилось так, что я его в горле чувствую. Я скучаю по нему, как бы ни старалась забыть и выбросить из головы. Сердцу не прикажешь…

Поежившись от холода, заворачиваюсь поплотней в плед и захожу в квартиру. Тут не сильно-то теплее. Отопление ещё не включили, а по ночам уже достаточно прохладно.

Ставлю чайник на плиту, достаю заварку и насыпаю в заварник. Пока закипает, перебираю пальцами засохшие цветы гортензии. Вазу на следующий день привез Алексей. Теперь каждая наша встреча вызывает у меня сильную панику и страх внутри. И пусть он даже больше ко мне не прикасается, но неприятно становится.

Наверху громко заиграла музыка.

Прихватив чашку с чаем, устраиваюсь на диване, с надеждой посмотреть какой-нибудь фильм перед сном. Но планы накрываются. Из-за шума сверху я толком ничего не слышу, а прибавлять громкость — не выход, только давит на слух.

То сосед справа постоянно достаёт своими загулами с такими же пьяницами, как и он, теперь ещё и эти.

Вы время видели?

Первый час ночи уже. Не в полицию же звонить.

Выхожу на балкон с надеждой, что там кто-то есть и можно попросить убавить музыку, но никого. Снизу доносится смех и женский голос, который что-то пьяно щебечет мужчине.

Выглядываю.

Горбатого могила исправит!

Морозов, поддерживая какую-то девушку за талию, ведёт её к своей машине. А она всё время норовит повиснуть у него на шее или поцеловать. Он уворачивается, как может. Не всё, наверное, потеряно…

Они уехали, а я, потерпев некоторое время, решаюсь подняться наверх и поговорить с нарушителями покоя. Но прежде проверяю, не вернулся ли Глеб. Его машины нет во дворе.

А зачем возвращаться?

С ним поехал стопроцентный вариант отдыха на ночь.

Ты опять упал в моих глазах…

Звоню в дверь. Никакой реакции. Стучу. Тоже самое. Дверь открывается только тогда, когда я начинаю долбить в неё ногой.

— Алина? — пьяненько широко улыбаясь, смотрит на меня Миша. — Если ты к Морозову, то он уехал.

— Нет! Сколько можно? Вы на часы смотрели? — разгневанно.

— Алин, ну ты чего? У нас праздник. Кстати, заходи, отметишь с нами, — берёт меня за локоть. — Глебас скоро вернётся…

— Да пошёл твой Морозов! Музыку вырубите! Люди спать хотят. Иначе… Я полицию вызову! — кричу на него.

— А ты, рыжая, не приборзела на моего мужика орать? Своего заведи и ори, сколько влезет, — появляется на пороге высокая и довольно фигуристая девушка, явно с недобрыми намерениями.

Это та, с отвратительным голосом. Девушка Миши.

— Ксюш, это наша соседка, Алина, — попытается остановить он её, загораживая меня.

Но его девушка — броневик. Прёт, не видя препятствий.

— И что? Это даёт ей право на тебя орать? Есть претензии, пусть мне в лицо скажет! — с вызовом и нескрываемой наглостью смотрит на меня, поставив руки в боки.

— И скажу! Потише можете? Вы здесь не одни, — задираю голову, чтобы эта дылда не думала, что она тут самая крутая.

— Что ты тут пропищала? — склоняется надо мной и прикладывает руку к уху.

— Девчонки, заканчивайте! — придерживает нас руками Миша, встав между нами.

— А ну отойди! — отводит его рукой в сторону. — Девочки поговорят, — щёлкает позвонками, крутанув головой.

Глава 21

Поднимаясь на этаж по лестнице, лифт не работает, улавливаю какой-то шум. Слышатся женские голоса. Если из них кто-то ещё перепил, то я не повезу никого домой, пусть такси вызывают. Мне одной ненормальной Кати хватило, которая всю дорогу мне в штаны залезть пыталась.

Отпиваю кофе из стаканчика, купленный в автомате по дороге.

Надо было домой поехать, завалиться спать. Там Дикий, наверное, нервничает, он всё ещё не оправился толком после драки.

Поднявшись на этаж, замечаю в толпе ругающихся знакомую рыжую голову. И эта мелкая устроила разборки с Ксюхой.

Совсем больная?

Она тебя в асфальт закатает и не заметит.

Они сцепились…

Бой неравный. Надо уводить отсюда Белку, пока не отхватила.

Шустро оставлю стакан на полу, подхватываю Алину за талию и тащу к лестнице. Она брыкается и царапает руки. Вдогонку доносятся маты и ругань.

— Отпусти! — вырывается.

Ага, сейчас!

Спускаемся на её этаж, локтём открываю ручку двери, в спальню и кидаю Белкину на кровать. Она ошарашено смотрит на меня широко открытыми глазами. Я возвращаюсь в прихожую, запираю дверь на замок и снова к ней.

— Совсем крыша поехала? Смотри на кого прыгаешь! Она крупнее тебя в два раза, — со злостью.

— Чем больше шкаф, тем громче падает! — выпаливает с боевой решимостью.

— Ты