Рождество в городе влюбленных - Энн Мэйджер

По пути из аэропорта говорил в основном Боб. Джози надеялась, что он не замечал напряженной тишины на заднем сиденье черного «мерседеса» Адама. После той ночи в Новом Орлеане они почти не разговаривали. Джози чувствовала себя такой разбитой, что едва держалась на ногах.

– Сэр, я обещал вашей матери хранить все в секрете, но, думаю, мне следует вас предупредить.

Они приближались к западной части Остина, где находился дом Адама. Адам наклонился вперед. Его лицо оставалось суровым. Видимо, ему было неприятно приводить ее в свой дом в качестве жены.

– Выкладывай!

– Она устраивает вечеринку в честь вашего приезда.

– Проклятье!

Джози вцепилась в подлокотник, и браслеты у нее на руке зазвенели.

– Ее счастье, если вечеринка будет маленькой и неформальной, и она не пригласила на нее весь Техас, – проворчал Адам.

– Сэр, в оправдание вашей матери я скажу, что она очень обрадовалась, узнав о вашей свадьбе.

– Это маловероятно, – ответил Адам, когда Боб притормозил перед широкими хромированными воротами со знакомой эмблемой в виде двух огромных переплетающихся букв «Р».

Адам говорил, мать послала его в Париж, чтобы разлучить Джози с Лукасом. Зачем ей понадобилось устаивать эту вечеринку?

Ворота открылись, и перед ними предстал особняк Адама из желтого известняка и огромный белый шатер на лужайке перед ним.

Джози затаила дыхание.

– У тебя великолепный дом.

Несколько десятков дорогих машин блестели на солнце. Официанты в белых рубашках сновали туда-сюда.

– Мне следовало переодеться, – смущенно пробормотала Джози, когда кто-то отпустил в небо огромную связку красных шаров. Из шатра навстречу «мерседесу» с веселыми криками выбежало не сколько десятков человек.

– Черт побери, где она набрала столько людей, – негодовал Адам.

– Я пытался их отговорить, но… – начал Боб.

– Их?

– Вашу мать и Абигайль.

– Абигайль? – Джози напряглась.

Высокая загорелая женщина, возглавлявшая процессию, несомненно, была Марион Райдер. В ее коротко подстриженных темных волосах поблескивали седые пряди. Рядом с ней прыгали два скотч-терьера, громко лая и виляя черными хвостами.

Марион заключила Адама в объятия. Оба терьера запрыгнули в машину и принялись мокрыми носами обнюхивать Джози. Когда Боб прикрикнул на них, они положили одинаковые черные морды ей на колени и посмотрели на нее виноватыми карими глазами.

– Познакомьтесь с моими питомцами, Люси и Джеком, – сказал Боб. – Они бестолковые, но добродушные и любят вечеринки и новых людей.

Услышав свои имена, Люси и Джек посмотрели на Боба и заскулили, но когда он повернулся, они снова уткнулись носами в бедро Джози.

Наконец Марион отпустила Адама, и он, прогнав собак, помог Джози выбраться из машины. Хотя у девушки от напряжения болела голова, она заставила себя улыбнуться. Адам представил ее своей матери.

Прежде чем пожать руку невестки, Марион окинула ее критическим взглядом с головы до ног.

– Добро пожаловать в Остин, – сухо произнесла она и в следующую секунду уже улыбалась стройной темноволосой женщине в черном костюме, стоявшей рядом с Адамом.

– Абигайль, дорогая…

Абигайль кивнула.

– Я старый друг семьи. Точнее, Адама.

Заметив, как покраснел ее муж, Джози опустила глаза.

– Мы все так рады с вами познакомиться. Поскольку у вас не было настоящей свадьбы, мы с Марион должны были что-то придумать, чтобы представить вас всем друзьям Адама. Марион купила цветы. Разве они не прекрасны?

Марион смотрела куда угодно, только не на Джози.

– Прекрасны, – отрезал Адам.

Внезапно Джози захотелось оказаться в ванной и умыться холодной водой. Она чувствовала враждебность Абигайль и Марион, но слишком устала, чтобы им противостоять.

Взяв Джози под локоть, Адам повел ее к дому. У входа их окружила толпа, и Адам представил ее своим партнерам, соседям и друзьям.

Джози казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они оказались внутри.

Несмотря на внушительные размеры, дом с высоким потолком, каменными стенами и блестящим деревянным полом выглядел довольно просто. Интерьер был выдержан в бело-серых тонах. Единственными цветными пятнами служили яркие букеты, которые Марион расставила на каждой горизонтальной поверхности.