Грязная тайна - Ольга Джокер

— Ты присмотрела себе платье? — интересуюсь у Кати, когда мы ходим между рядами одежды.

— Я выбрала примерный фасон и определилась с цветом, но шить его буду не здесь, а в Милане. Не хочешь полететь со мной через выходные?

— Не уверена, что смогу. Но за предложение спасибо.

Сестра понимающе кивает и показывает мне симпатичное чёрное платье.

— Как тебе? Может, примеришь?

— Я?

— Ты, конечно. У меня полный гардероб новой коллекции осенней одежды. Тебе тоже пора бы его обновить и перейти из удобного уличного стиля в более женственный и привлекательный.

Я недолго мнусь, а затем иду в примерочную. Помимо платья Катя приносит рубашки, брюки-клёш, юбочный костюм и много другой одежды. Первый наряд мне дико нравится. Простое чёрное платье, но с интересными вырезами на плечах. Сидит по фигуре. Короткое, подчёркивающее грудь и талию.

— Под него нужно подобрать сапожки. Кроссовки не подойдут, — замечает сестра.

Следующий магазин — обувной. Я останавливаюсь на непривычных, но безумно красивых ботфортах с широким голенищем. Немного странно видеть себя в отражении зеркала в подобном образе, но Катя убеждает, что мне очень идёт.

Я снимаю бирку с платья и ботфорт, кручусь вокруг оси. Улыбаюсь и благодарю сестру за краткий экскурс в мир моды. С появлением денег мне хотелось приодеться, но я понятия не имела, как лучше сочетать одежду и что именно мне пойдет.

После изнуряющего шопинга мы наконец решаемся перекусить. День заканчивается и приближается к вечеру.

Занимаем самый дальний столик в ресторане итальянской кухни и заказываем основные блюда, десерты и напитки. Сестра не отказывается от бокала вина, я тоже.

— Спасибо тебе за этот день, малыш. Я почувствовала себя какой-то значимой в твоем обществе.

Чокаемся бокалами.

— И тебе спасибо, Кать. Сама бы я не купила столько классной одежды. И не поехала бы к косметологу.

— В себя обязательно нужно вкладывать время и деньги, позже они отобьются — уверяю тебя. Пока молодая. Пока нет семьи, детей и прочих проблем.

Я затаиваю дыхание и делаю глоток вина.

— Слышала, что ты собираешься переехать вместе с будущим мужем в столицу. А как же работа? — спрашиваю с неподдельным интересом.

— Ты помнишь меня отличницей и карьеристкой, да? Но все изменилось, малыш, с появлением в моей жизни замечательного мужчины.

Когда Катя говорит о Медведе, я не могу сделать полноценный вдох.

— После долгой работы с психологом я осознала, почему всегда стремилась стать лучшей из лучших. Почему была зубрилой в школе и универе. Почему вкалывала на работе до потери пульса. Это из-за отца. Как ты знаешь, он не общался со мной долгие годы, а я, будучи маленькой, не понимала, почему он так со мной поступает. Считала, что проблема исключительно во мне. Старалась вести себя примерно, участвовала в олимпиадах и конференциях. Пока в свои девятнадцать сама не встретила его на одном важном мероприятии и не подошла поздороваться. Мы возобновили общение с перерывом в двенадцать лет.

Понимающе киваю и снова пью вино. Катя тоже. Она за рулём, но я считаю, что не вправе указывать ей на подобные вещи.

— Постепенно мой стимул быть лучше сошел на нет. С каждым днём, месяцем и годом общения с папой. Сейчас мы снова близки. Я чувствую себя не той потерянной девочкой, которая пережила развод родителей. Мне не нужно пнуться изо всех сил. Кому-то что-то доказывать. С появлением Михаила я не сразу, но постепенно пришла к тому, что готова ради него на всё. Бросить работу? Легко! Я давно перестала гореть ею. К тому же наше агентство терпит убытки, я устала тянуть его на своей спине. В столице будет шанс найти работу по специальности. И по душе.

— Здорово, — отвечаю негромко. — Ты долго работала с психологом?

— Улетела на отдых и сразу же приступила. Между нами с Мишей тогда возникли некие непонимания. Мы серьезно поссорились, прервали отношения. Я сильно скучала по нему и плакала. Не могла разобраться, что же не так. Одно поняла, что сама, без помощи специалиста, не справлюсь.

Каждое слово сестры отдается звенящей тревогой в грудной клетке.

Поссорились.

Скучала.

В это время я трахалась с ним на базе отдыха.

Сжимаю пальцы в кулаки, делаю глубокий вдох. Закипаю, злюсь. Похоже, что у сестры к Медведю сильные чувства. Это для него брак не подразумевает любовь, но по Кате не скажешь, что она руководствуется только лишь прагматичными целями.

— Если хочешь, я дам тебе контакт, — предлагает сестра.

— Мне-то зачем?

— Ты до сих пор девственница, Алис. В двадцать лет пора во всю крутить романы с парнями!

Я открываю рот, чтобы что-то сказать в ответ, но сразу же замолкаю, когда мобильный телефон сестры оживает. Да и что тут скажешь? Я уже не девственница? Катя пристанет с расспросами. Кем был мой первый? Как всё прошло? Какие у нас отношения? Отвечать на подобные темы без стыда и совести я не смогу. Слишком сложно.

— Заберёшь нас? — доносится до меня голос сестры. — Отлично, потому что я выпила бокал вина.

Катя улыбается во весь рот, разговаривая с невидимым собеседником, и я сразу же понимаю, кто он.

Волнение накрывает меня высокими мощными волнами. Сердце пытается прорвать грудную клетку и работает будто заведённое.

Сестра коротко смеется, кокетничает и называет адрес торгового центра, где мы находимся. Затем кладёт трубку и убеждает меня в собственных догадках.

— Это Миша. Он приедет за нами через полчаса.

Глава 20

***

Я с трудом доедаю десерт, вполуха слушая Катю. В висках стучит одна единственная мысль — если я не уберусь отсюда раньше времени, то вновь пересекусь с Мишей спустя почти неделю после нашей последней встречи.

Этот факт почему-то дико раздражает. Щёки горят, кровь вскипает. Кажется, что из ушей вот-вот пойдет пар.

Сестра болтает, не видя изменений в моём состоянии. Как только она услышала, что возвращаться домой придётся не на своём автомобиле, то заказала ещё один бокал вина. Я же категорически отказалась.

Катя восторженно рассказывает о предстоящей свадьбе и важных организационных моментах. До середины ноября нужно много всего успеть. К счастью, выручает опытный свадебный координатор.

— Мне посоветовала его Снежана Максимовна — мать Миши. Чудесная женщина, несмотря на пережитую трагедию. Любая на её месте