Ты будешь моей (СИ) - Luna Gold

— Жизнь человека за кусок компании и ущемлённое самолюбие? Эти низко и не правильно Рома.

— Заткнись! Мне не нужно твоё одобрение. — он одёрнул руки, будто обжёгся. Чувство обречённости захлестнуло меня с головой.

— Хватит болтать! — Рома неожиданно схватил меня и уткнул лицом в подушку, развернув спиной. Мне было нечем дышать, я искала необходимый кислород. Наконец, смогла чуть поменять положение и глубоко вздохнула. Это не помогло. Было мерзко, грязно и легкие отказывались дышать. Будто самолично хотели остановить моё сердце от нехватки кислорода.

Ощущался холод, гуляющий по моей пятой точке. Я услышала, как Роман расстёгивал ремень.

— Не надо Рома, прошу… — взмолилась я.

— Заткнись, я сказал.

Все бесполезно. Он не слышит, ослеплённый похотью и гневом. Как говорят люди: «когда тебя насилуют, расслабься и получи удовольствие»… Чушь!? Их никто не насиловал. Это сейчас произойдёт… Грязь, ужас… Слёзы лились ручьём, я даже слышала всхлипывания и подвывание. Словно смотрела со стороны. Как фильм. Будто не со мной. Отстраниться, отвернуться, не быть здесь…

Звук взрывающейся и разлетающейся на куски двери оглушил меня. Романа отбросило от меня. Мне прилетели куски дерева и пыль от разломанной стены. Я была вся засыпана щепками. В голове стоял гул, шум на заднем фоне моего сознания был неразборчивым. Меня оглушило, но слух постепенно стал возвращаться ко мне. Стало больно и страшно… Ещё страшнее. Куда ж ещё?

— Диана, Диана доченька. — мне развязали руки и помогли приподняться. — О боже, девочка моя… родная моя… Я так волновался, боялся не успеть. — накинув на меня одеяло, крепкие руки обхватили и прижали к папиной груди.

— Папа?! — начала приходить в себя я. — Как ты…?

Я не договорила, родные руки обняли меня, ещё крепче, даря тепло и чувство защищённости.

— Родная моя, Дианочка. — папа перевёл дыхание, будто ещё раз убеждаясь, что все в порядке.

— Он мертв папа… мертв… — я обреченно посмотрела на отца. Моя обреченность перепугала даже себя саму. — Мой Кирилл мёртв… — вот я и произнесла это. И истерика захватила меня в свой липкий плен. Облепила негативом и вырвалась наружу всеми накопленными эмоциями.

— Я… Я не знаю… Когда позвонил его охранник и сказал, что тебя похители, я сразу проверил gps-датчик. Охрана Кирилла тоже подоспела. Я так рад, что успел. Прости, прости Диана. — немного успокоившись, я отодвинулась от отца и вопросительно посмотрела ему в глаза. Карие с крапинками былого огня.

— За что папа? — получилось слишком требовательно. Подозрения уже закрались в голову.

— Я….

— Ты знал? О нападении? Что конкретно ты знал?

— Диана, доченька… Нет я был не в курсе этого ужаса. Я только слышал, как Юра говорил с сыном по телефону и просил решить его незавершенные дела с прокурором. И сказал что надо решать срочно. Как, я не знал. Не думал… Прости, мне жаль.

Я немного отстранилась. Его слова резанули по сердцу. «Незавершенные дела». Я- это незавершенное дело. Я виновата в смерти Кирилла. Из-за меня он пострадал. Моя любовь, мой мужчина. Как я буду без него? Жить? Существовать? Зачем? Для чего? Для кого?

Прошло две недели после происшествия. Мои ноги зажили и я даже могла передвигаться почти без боли. А вот внутренние раны были слишком глубокими, чтобы затянуться. Про Кирилла мне сообщил папа на следующий день, что всё кончено и ему очень жаль. Я даже не смогла с ним попрощаться. Всё это время я провела в своей комнате. Меня никто не трогал, потому что я и так не могла ходить, врач запретил. Желания не было никакого. Оставшиеся экзамены мне зачли автоматом, узнав о произошедшем похищении и ранах на ногах. Олег приходил почти каждый день и долго сидел со мной, но даже он не смог мне помочь, я только тихо плакала. Не могла даже говорить. Отключила телефон и лежала, смотря в потолок. Я вспоминала его, нас и все что произошло за такой короткий промежуток времени, который отвела нам вселенная. Я решила, что не буду больше просить что либо у вселенной, ведь она, в который раз отвернулась от меня. Говорят все что не делается, всё к лучшему. А что тут хорошего?

В один из дней меня разбудило громкое пение птиц под окном. Я подумала, что надо бы встать. Боли больше не было, зато за окном стоял прекрасный и тёплый денёк. В мою дверь постучали.

— Диана доченька, ты проснулась? — мама заглянула в комнату. — К тебе посетитель родная. Примишь? Он говорит, что брат Кирилла. — её голос погрустнел. Конечно отец все ей рассказал. У них никогда не было друг от друга секретов. И теперь она смотрела на меня, с неприкрытой жалостью и грустью. Не люблю жалость, даже от родителей. Вообще ничего не люблю и никого теперь не полюблю. Лимит исчерпан. Теперь в сердце только ненависть и чернота. Озлобленность на весь мир и страх. Необъяснимый страх, что все это останется со мной навсегда, будет сидеть в моей голове, гнить и прожигать меня изнутри. За что? Ненавижу… Все ненавижу…

Всех ненавижу…

Наверное чувства, столь терзающие меня и рвущееся наружу, отразились в моих глазах. Мама поспешила ко мне. Присела рядом и обняла меня крепко как в детстве, когда я упала с велосипеда и разбила колени.

— Дорогая не надо так убиваться. Время лечит. Пройдёт месяц, два и все забудется, а боль притупится. Я думаю надо отпустить.

Я отстранилась от мамы и посмотрела с недоумением. Она только делала спокойный вид, говоря эти слова. На самом деле её губы дрожали.

— Мама о чем ты? Я потеряла его, понимаешь? Он… он… — я так и не смогла громко сказать, что он мертв. Я не позволила себе больше этого. Всё что накопилась за это время, вылилось наконец в рыданиях. Моя истерика пугала даже меня. Я ревела от безысходности. Как раненый зверь, чья пара убита уродами, не ставящими потребности