Забытая ночь - Ксения Суханова

Я так и просидела всю ночь на кровати с подтянутыми к груди ногами. Не было ни сил, ни желания двигаться. Хотелось умереть. 

Это ведь мой папа... 

- Если узнает мать, то я собственными руками сверну твою шею.

Господи, как же больно! За что? За что мне все это?

Я пришла в сознание от собственных слёз. Я захлебывалась ими, не могла сделать нормальный вдох и перевести дыхание.

Комната, в которой я очнулась была очень светлой, благодаря стеклянным дверям, которые заменяли окна и вели на балкон. Стены светло-серого оттенка, резной потолок. Напротив кровати, на которой я лежала, находился диван синего цвета, а на стене висела огромная плазма. Сама кровать была из темного гладкого дерева, захотелось сразу потрогать её, ощутить пальцами прохладу дерева.

- Анют, может, тебе врача вызвать? - я не сразу заметила мужчину рядом с собой. Он сидел на краю кровати и обеспокоено разглядывал моё лицо.

- Не надо скорую. Это пройдёт. - вытираю слёзы с щек и начинаю приводить дыхание в норму. Знал бы он, сколько я таких срывов пережила, покрутил пальцем у виска и отправил к психотерапевту.

- Расскажешь? - качаю головой. - Хорошо. - я подозрительно смотрю на мужчину. Все? Так просто сдаётся? - Можно? - протягивает руку к моему лицу и вытирает солёные капли.

Он ничего не говорит. Гладит меня по щеке и молчит, смотря куда-то в сторону отсутствующим взглядом.

- Прости. - тихо произношу, привлекая внимание Демьяна. - Я все испортила, да?

- Глупая. - грубо бросает и притягивает меня к себе и начинает гладить по спине как ребёнка.

Я лежу на его груди, боясь сделать резкий вздох и спугнуть мужчину, ведь он мне так нужен. Не могу остаться сейчас одной, не могу.

- Я привез тебя сюда, чтобы ты расслабилась, посмотрела глупую комедию, поела чипсов и, наконец, перестала думать о том, что правильно, а что нет. А вышло... - он недоволен поджимает губы и нахмуривается.

- Прости.

- Прекрати извиняться. Ты когда-нибудь пыталась жить, не думая о том, что правильно? Просто жить? - мне нечего ответить. Он прав, как только я сбежала из дома, то пыталась жить так, как не могла жить ранее. Правильно. Без ссор, побоев, насилия... И это стало привычкой. - Я так и думал.

Между нами воцаряется тишина. Власов о чем-то думает, переодически хмурясь и встряхивая головой. Я решаюсь нарушить это молчание.

- Меня растили в строгости. Во всем. Я тогда впервые не просто не отпросилась, чтобы выйти из дома, а вообще не ночевала дома. Гуляла с Никой. Когда пришла, то родители, соответственно были в ярости и заперли меня в комнате. Я проголодалась. Пришла на кухню, а там папа с бутылкой коньяка. Он раньше вообще не пил. Никогда. - мужчина заметно напрягается и сжимает объятия. - Позже оказалось, что мама рассказала ему про измену... Он не выдержал, напился. А потом... Я помню, как он с силой сжимал мою грудь, шепча имя мамы... Арина...

- Твою мать, Анюта... Это... Это повторялось? - отрицательно качаю головой, а Демьян с облегчением выдыхает. - Мать знает? - еще раз качаю головой. - Почему не рассказала?

- Боялась. Сильно боялась, что она не поверит и того, что мог бы сделать папа... Снова. - мой голос надрывается. Похоже, истерика возвращается.

- Блять... - он злится, я чувствую это. Сдерживается, чтобы не напугать меня и не спровоцировать еще один приступ паники. - Эта мразь - твой родной отец?

- Да. У нас с ним родимые пятна на бедрах одинаковые... И я на него похожа.

Демьян ничего не произносит. Молчит, пытается переварить сказанное, а мне становится страшно, что он может уйти. Не каждый захочет держать рядом с собой девчонку, которую в подростковом возрасте изнасиловали. Некоторым это кажется чем-то грязным. Тем, что невозможно смыть. Оно с тобой навсегда.