Услуга за услугу - Елена Хантинг

Бишоп

– Шиппи! Проснись и пой! – эти слова сопровождались настойчивым тыканьем в плечо.

– Отвяжись! – я треснул брата по руке. – И прекрати называть меня Шиппи!

Я с усилием приподнял одно веко. Это далось мне с трудом – мозг и тело не желали просыпаться.

– У тебя гости!

– А? – я взглянул на часы на тумбочке. Девять утра. Долго же я дрых…

– Гости к тебе! – Нолан улыбался до ушей, как дурак.

– Стиви? – я мгновенно сел, забыв, что я сейчас не в состоянии что-либо делать быстро. Сипло выдохнув несколько ругательств, я хлопнулся обратно на матрац.

– Гляньте, как он сразу перевозбудился! Я тебя понимаю, девица просто класс.

– Она не про тебя, не раскатывай. И не смей с ней заигрывать! – вскинулся я.

– Но я не могу не флиртовать! Это все равно что я попрошу тебя не быть засранцем.

Возразить мне было нечего.

– Короче, держись от нее подальше, я все сказал! Если пришла не Стиви, то кто?

– Райан.

– Какой Райан?

– Кинг.

– Хм. – Кингстона никто не называет по имени, кроме родителей. Даже братья всю жизнь обращаются к нему Кинг. – Что он тут забыл?

– Приехал отвезти тебя на какое-то собрание команды. А может, ходит по домам и агитирует людей вступать в свою армию полорубашечников.

Я не стал комментировать подколку в адрес приятеля. Кинг хороший парень, только нечеловечески правильный – самая «прямая стрела», какая мне попадалась по жизни. Он до сих пор запивает ужин молоком – даже в баре молоко заказывает, редко пьет больше одной кружки пива и не позволяет себе буквально ни капли, если он за рулем. Кинга в его неизменных рубашках поло, льняных слаксах и начищенных ботинках и впрямь можно принять за главу шахматного клуба.

– Скажи, я сейчас выйду.

– Конечно-конечно, братик. Тебе помочь?

– Сам справлюсь.

Нолан вышел, оставив меня поднимать задницу с кровати. Я обратил внимание, что в ванной стало намного чище, чем накануне. Приводил я себя в порядок добрых десять минут. Кингстон ждал, сидя у «острова» на кухне и потягивая молоко.

– Извини, что заставил ждать.

– Ничего, я приехал с запасом. Я понимаю, тебе сейчас трудно передвигаться, – он допил молоко, сполоснул стакан и поставил на сушку. – Готов ехать?

– Ну, – утвердительно отозвался я, опуская в карман бумажник и телефон. Я взял костыли, Кинг – мой кофе, и мы направились к лифтам. Я бросил взгляд на дверь напротив: газеты нет, значит, Стиви уже ушла на работу. Интересно, продолжается ли наше утреннее соревнование труселей, раз она теперь помогает мне с физиотерапией? Сегодня этого не выяснить.

– Как вчера откатались? – спросил я, усевшись в «Вольво» Кингстона. Кинг вел, железно соблюдая разрешенную скорость и ровно держа руль, будто ученик в автошколе. Истовый приверженец всевозможных правил, он, впрочем, не ждет этого от других, а принимает окружающих такими, как они есть, – бунтарями и нарушителями.

– Неплохо. Твоя травма заставила всех подсобраться – знаешь, какие некоторые парни суеверные! Ты-то как?

Я не хотел прослыть суеверным, но у меня действительно шла черная полоса: сперва уплыла должность капитана команды, теперь вот травма после первого же товарищеского матча.

– Ну, сам понимаешь, от радости не прыгаю. Но начало сезона не пропущу.

– Понятно, но преждевременно. Ты же не хочешь сделать себе хуже, – Кинг включил поворотник за целый квартал.

– Болит, конечно, адски. Никогда со мной подобного не случалось. Вот зачем меня было ставить в защиту? Играй я в нападении, был бы цел, – я стянул кепку и пригладил волосы. – Не могу я себе позволить неудачный сезон! У меня контракт всего на два года, если этот сезон накроется, меня обменяют или вообще сошлют в фарм-клуб…

– Ты слишком хороший хоккеист, чтобы отправлять тебя в низшую лигу, – возразил Кингстон.

– Хороший, когда я на льду. Греть скамью за пять лимонов в год – плохой способ возобновить контракт. Мне нужно играть еще минимум несколько лет, чтобы поднабить финансовую подушку, особенно если Нолан продолжит жить так, будто завтра конец света!