Любовница по контракту - Шэрон Кендрик

Наслаждение… Это было его слово, оно было ему хорошо знакомо. В силах Паскуале было доставить ей наслаждение… невероятное наслаждение, стоило ей лишь протянуть руку. Кончиком языка она непроизвольно облизнула пересохшие губы. Глаза Паскуале потемнели.

- Тебе не следует этого делать, bella mia, - мягко упрекнул он ее, не отрывая взгляда от ее дрожащих губ, - не делай таких движений - провоцирующих… - Он слегка прикоснулся пальцем к ее полной нижней губе. - Если только ты готова справиться с последствиями.

Ошеломленная, завороженная, Зуки не отрывала глаз от его лица. Он все еще держал ее за руку. О Зуки, ради всего святого! - в отчаянии подумала она.

И попыталась высвободиться, но не смогла. Не потому, что он крепко ее держал, а потому, что у нее не было сил. А затем вырваться и вовсе стало невозможно, так как другой рукой Паскуале стал гладить ее талию. Полупрозрачный, серебристый шелк был настолько тонок, что ей казалось: Паскуале гладит ее кожу. Помоги мне, Господи, взмолилась она, отдаваясь своим ощущениям.

- Паскуале, - едва слышно прошептала она, забыв обо всем: о своей борьбе, о лжи во спасение и своих добрых намерениях.

- Что? - Желание, прозвучавшее в его голосе, показалось ей бальзамом, проливающимся на открытую рану.

- Отпусти… меня.

- Не хочется этого делать, но придется. Как жаль, что мне надо завтра лететь в Нью-Йорк, сага, - с сожалением произнес он. - Но… - его голос снизился до шепота, - я оставлю тебе кое-что в залог будущего. - И он прильнул к ее губам.

Она попыталась сделать то, о чем поклялась себе в начале вечера - с тех пор прошла целая вечность, - превратиться в его объятиях в кусок льда. Но мягкое прикосновение его губ моментально растопило этот лед.

Еще она поклялась себе не разжимать губ, но и это ей не удалось. Когда он крепко прижал ее к себе, она со вздохом разомкнула губы и, почувствовав его язык, окунулась в водоворот восхитительных эротических ощущений.

Зуки качнулась, но Паскуале держал ее крепко. Раз у нее нет сил ему сопротивляться, она с таким же успехом может сделать то, чего больше всего хочет, решила она.

И ответила на его поцелуй.

Она с наслаждением обвила руками его широкие плечи, лаская плотный шелк его смокинга, как будто хотела почувствовать сквозь ткань его мускулистое тело Паскуале ответил тихим стоном, который привел ее в восторг.

Зуки не помнила, как долго длился их поцелуй, но был момент, когда она чуть не потеряла сознание.

- Паскуале, - прошептала она.

Он взглянул на нее: щеки ее пылали, глаза горели, губы припухли от поцелуя.

Но полуулыбка, тронувшая его губы, не была ни мягкой, ни нежной, ни даже ироничной. Она была бесстыжей, откровенно хищной.

- Мне следует взять тебя сейчас, чтобы погасить тот мучительный пожар, который ты во мне зажгла и который грозит меня уничтожить, - сказал он, отпуская ее.

Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы не рухнуть к его ногам.

Он, вероятно, догадался об этом и протянул руку, но она молча отстранила ее и оперлась на подлокотник дивана.

- Мне надо лететь ранним рейсом, - с сожалением сказал он. - Но могу тебе обещать следующее: когда я, наконец, доберусь до твоей постели, не жди, что я уползу на рассвете. Буду заниматься с тобой любовью столько, сколько потребуется, сага mia.

Он ушел, тихо закрыв за собой дверь, но его угроза еще долго звучала у нее в ушах.