Стрекоза летит на север - Юлия Климова

Приготовления начались уже на следующий день. Мебель (а в зале ее было немного) передвинули, и без того чистые светильники протерли, полы покрыли не то лаком, не то блеском. Из ниоткуда, точно по мановению волшебной палочки, появились небольшие круглые столы и стулья с изогнутыми спинками, стеклянные этажерки, витиеватые золоченые подставки для цветов, высокие и низкие вазы из одинакового полупрозрачного стекла и пока не работающий фонтан. Всеми организационными вопросами занималась Кора, но можно было с уверенностью сказать, что каждое ее действие издали контролирует Эдита Павловна.

Своего дядю я видела лишь вечерами, и он не принимал никакого участия в подготовке к балу. Нина Филипповна (я догадалась, что на ее плечах лежит ответственность за ведение домашнего хозяйства) изредка прохаживалась по залу и то поправляла шторы, то устраивала репетицию сервировки стола, то выбирала скатерти, то сидела над меню, ставя галочки, плюсики, стрелочки, подчеркивая и зачеркивая те или иные блюда. Она была немногословна и держалась в стороне, собственно, поведением мы были с ней похожи. «Наверное, она тоже росла в деревне, а потом о ней вспомнили и притащили в этот дом», – фантазировала я, умирая от скуки.

Лера целыми днями носилась с журналами, выбирая платье. Ей хотелось нечто красивое, удивительное и вызывающее. Бабушка, посмотрев на одну из фотографий, недовольно поджала губы, категорично покачала головой и попросила Кору объяснить дочери, что такое вкус, а что такое вульгарность.

К Лере раза три приходили подружки. Компания запиралась в комнате, и оттуда доносились восклицания, ахи, охи и звонкий смех. Меня, конечно, не приглашали… Испытывая частые приступы одиночества, я написала и отправила Лильке два письма и в основном проводила время в библиотеке за чтением книг.

– Мама, пора позаботиться о ее платье, – проходя мимо меня, как-то бросила Кора. – И я не представляю, что можно сделать с ее волосами… Наверное, лучше поднять вверх и собрать на затылке.

Она говорила обо мне так, будто я была кукла в витрине магазина, но я не обиделась. Я уже давно обратила внимание на то, что слова тети меня не расстраивают и не задевают. Летят себе мимо и летят…

– Не волнуйся, – сухо ответила Эдита Павловна, ставя малюсенькую чашку с кофе на угол столика. – Я обо всем позаботилась, сегодня вечером состоится примерка.

О платье я думала нечасто, вряд ли бы мне разрешили выбрать его самостоятельно…

«Только бы не пышное и без рюшек, без дурацких лент и бантиков…» – молилась я, мысленно рисуя различные фасоны, подходящие под определение «ужасные».

Бабушка носила одежду густых и мрачных тонов, любила тяжелые бусы, объемные кольца, черные и коричневые кружева. Лишь один раз я видела ее в бежевом костюме без украшений (она куда-то уехала рано утром и вернулась поздно вечером), и поэтому моя участь обещала быть незавидной. «Или бабушка сделает меня похожей на себя, или мне предстоит нацепить настоящее бальное платье восемнадцатого века и предстать в нем перед гостями». Я бросила взгляд на Нину Филипповну, мечтая о поддержке, но она была занята розами, и лишь тяжелый вздох вылетел из моей груди. Раздобыть бы шапку-невидимку…

Но опасения оказались напрасными – у какого-то известного модельера бабушка заказала три светлых платья, не отягощенных рюшками и бантиками. Я сразу влюбилась в светло-серое и надеялась заполучить именно его (кремовое смотрелось по-детски, а в белом я чувствовала себя неловко).

– Какое тебе понравилось больше всего? – хмурясь, спросила Эдита Павловна.

– Серое! – с надеждой выпалила я.

– Мне тоже. – Она позволила своим губам растянуться в улыбку, развернулась и, считая вопрос решенным, выплыла из комнаты.

Платье приталенного силуэта, с короткими рукавами-крылышками, с вышивкой и бусинками на поясе опускалось почти до пола, вовсе не подчеркивало худобу, а делало меня стройной и… наверное, приятной. При каждом шаге умеренные волны юбки подрагивали, ткань ловила капли света и серебрилась.