Стрекоза летит на север - Юлия Климова

На мужчине были черные брюки, черные ботинки, черная футболка. И волосы его тоже были черные. Черты внешности от меня ускользали, и я никак не могла заставить себя разглядеть его лицо, точно наложен какой-то запрет, разрушить который мне не под силу.

– Да, – медленно кивнула я.

– Красивое имя.

– Мы… с вами… незнакомы…

– Так давай познакомимся, – усмехнулся мужчина и добавил резко: – Садись в машину.

Умирать в пятнадцать с половиной лет абсолютно не хотелось… Сначала воображение нарисовало унылый пустырь, облезлых бездомных собак и свалку, а затем послышался лязг цепей, картинка изменилась, и я представила одиночную камеру, решетку на маленьком окне, алюминиевую миску и… И падение в воду в мешке с высокой башни! Если бы я располагала временем, то, наверное, дошла бы в мечтах до эшафота, но…

Сделав маленький шаг назад, я замотала головой.

– Мне надо домой… Меня ждут… – стараясь наполнить голос уверенностью, ответила я (получилось неубедительно).

– И кто ждет? Старуха? Брось, многоуважаемой Эдите Павловне глубоко плевать на тебя. Не стоит обольщаться, крошка. Если кто-нибудь свернет тебе шею, она только обрадуется, ибо меньше хлопот и совесть чиста. – Незнакомец вновь усмехнулся, обошел машину и распахнул дверцу. – Давай садись и не бойся, я не воюю с детьми. А вот когда подрастешь… – Его глаза вспыхнули и погасли.

А вот когда подрасту, он меня четвертует и закатает в бочку. Да?

Наверное, нужно было бежать без оглядки (умудрялась же я сматываться от Славки и Дони!), но то ли страх сделал меня послушной, то ли я поверила словам этого человека, то ли неведомая сила заставила меня выполнить требование, то ли судьба плела свою паутину… Не знаю… Но я подошла к проезжей части и встала рядом с мужчиной. Он взял меня за плечи, бесцеремонно развернул к себе и заглянул в лицо.

– Ты очень похожа на мать… Да, похожа… Старуха тебе этого никогда не простит… – произнес он задумчиво с долей удовлетворения и добавил весело: – Возможно, я тебе тоже этого не прощу.

Как я оказалась в машине, я не поняла. Это случилось и все. Я попыталась уловить знакомый запах, чтобы почувствовать себя поспокойнее, но ни одна нота не коснулась памяти о прошлом.

– Откуда вы знаете мое имя?

– У всех Ланье оно выбито на лбу, – равнодушно ответил незнакомец.

– А куда мы едем?

– На экскурсию.

– А зачем я вам?..

– Понимаешь, я уверен, что твоя бабушка забыла тебе кое о чем рассказать, и я хочу исправить это досадное недоразумение. Она, конечно, не нарочно, просто переволновалась из-за встречи с любимой внучкой… – Мужчина потянулся к пачке сигарет, но потом вернул руку на руль. – Видимо, очень сильно скучала.

Он иронизировал, и я на всякий случай решила не задавать лишних вопросов. Чего уж теперь, когда я еду неизвестно с кем, неизвестно куда, неизвестно зачем.

«Здравствуй, Лилька! – мысленно начала писать я письмо. – У меня все хорошо, только голова кругом… Теперь я живу в большом доме с бабушкой, двумя тетями, дядей и двоюродной сестрой. Они, в общем, нормальные люди… правда, одна тетя похожа на кобру, а сестра на Лизку… Кстати, сегодня меня похитили. Не волнуйся, ничего страшного… Съезжу на экскурсию и вернусь. Вот думаю, какие хорошие парни Славка и Доня… Мутузили, конечно, но, надо отдать им должное, никогда не похищали… Передавай им привет».

Машина остановилась около огромного зеркального здания, похожего на глянцевую подарочную коробку, сдержанно украшенную золотой тесьмой. Раньше я никогда не видела ничего подобного и от изумления вытянула шею и захлопала ресницами. Теперь я уже точно знала, что меня не прибьют, потому что рядом с такой красотой совершать преступления невозможно.

– Пойдем, – сказал «экскурсовод».

Дверцы разъехались в стороны, как по волшебству. Не удержавшись, я коснулась пальцами одной из них и почувствовала тепло дневного солнца, а также детский восторг.

– Где мы? – спросила я сипло, ступая на мраморный пол.

– Мы в твоем будущем. – Голос был ровный, мирный, но по моей спине побежали мурашки. – Смотри, Анастасия. Смотри внимательно. Ты находишься в самом сердце Ювелирного Дома Ланье. И весомая часть этого богатства принадлежит тебе по праву. Смотри и никогда не забывай об этом. Что бы в твоей жизни ни произошло – не забывай.

Я подняла голову и увидела мир, о существовании которого раньше не подозревала. Кругом сияли и сверкали желтые лампы и хрустальные люстры, стояли стеклянные полки (широкие, узкие, высокие, низкие, прозрачные, полупрозрачные…), высились колонны, свешивались водопады хрупких цветов, сделанных из бледно-розового камня (хотелось дотронуться до их чужой прохлады!), тянулись цепочки мозаики и… И все было заполнено густым блеском ювелирных изделий! Этот блеск то сливался в невесомые облака, то распадался на огоньки, то плыл ко мне, то отдалялся, то кружил и манил за собой. Мне послышалась музыка – медленная, печальная и монотонная, это был зов из глубины веков. Он пробивался из-под толщи земли, из-под толщи воды, где некогда лежали и ждали своего часа неограненные камни, где золото и серебро накапливали красоту и желали власти над людьми… Он пробивался из-под мраморного пола, а может, из дальних помещений этого невероятного магазина, пробивался и летел ко мне.

– Ну как будущее? Нравится?

Я вздрогнула и посмотрела на незнакомца. В его серых глазах застыл холод, и не было улыбки на лице.

– Не знаю, – честно ответила я, пытаясь разобраться в собственных чувствах и поймать еще раз ту музыку…

– А теперь нам нужно вернуться.

Его пальцы коснулись моего локтя и сжали его. Не сильно, но требовательно.

– Да. Мне нужно домой…

В машине я сразу стала очень маленькой и буквально утонула в кресле. Мир Ланье оказался слишком блестящим для девочки из деревни…

– Это твое по праву, – повторил незнакомец иначе, легко, будто уже не вкладывал в слова особый смысл.

– Вы – мой друг? – осмелилась спросить я, положив руки на колени.

А к какому выводу я могла еще прийти, если человек настаивал на вот таких моих правах? Я не привыкла к заботе, к тому, что кому-то может быть интересна моя жизнь и дальнейшая судьба. А он, хоть и резко, в странной форме, но попытался приблизить меня к немыслимому богатству. Деревенского образования вполне хватало на осознание этого факта. Но в ответ я услышала раскатистый смех…

– Я никогда не сделаю ничего хорошего ни одному из Ланье, – сухим тоном произнес он через несколько секунд. – Никогда. И это ты тоже запомни.

– Но зачем…

– А я надеюсь, крошка, что, когда ты подрастешь, окрепнешь и расправишь крылья, ты разворошишь это осиное гнездо к чертовой матери. Хочу посмотреть, как Старуха станет метать громы и молнии, когда ты протянешь руку и возьмешь свое.