Ярчайшая мечта - Кэтрин Кингсли

Луна уже давно появилась на небе, и воздух был почти неподвижен – лишь изредка задувал легкий ветерок. А из палатки Хандрея пробивался свет… Наверное, он сейчас читал. Но теперь ей уже никогда не доведется оказаться рядом с ним. При этой мысли Али всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

– О, Хандрей!.. – воскликнула она, рыдая. – Хандрей, прости меня! Ах, теперь ты будешь ненавидеть меня всегда, до скончания жизни.

– Может, и не всегда. Может, и не до скончания жизни, – раздался вдруг его голос.

Али вздрогнула – и вскинула голову. Стоя прямо перед ней, он внимательно разглядывал ее. И лицо у него было вовсе не мрачное. Возможно, он все еще злился, но уже не так, как несколько часов назад.

– Хандрей, о, Хандрей… Я думала, что ты разорвешь меня на тысячу кусков и бросишь на съедение львам, – прошептала Али. – И я это заслужила, знаю, что заслужила.

Андре криво усмехнулся и проговорил:

– Я ведь уже говорил тебе, что не люблю выбрасывать деньги на ветер.

– Но почему… Почему ты выкупил меня даже после того, как узнал правду?

– А ты как думаешь, Али? – Андре сел рядом с ней и вытер носовым платком ее заплаканное лицо. – А теперь высморкайся.

Она так и сделала. И тут же пробормотала:

– А может, ты выкупил меня из-за того, что однажды уже спас меня и теперь тебе стало жалко своих трудов?

– Пойми, Али, я заплатил твоему дядьке только потому, что это был единственный способ избавиться от него. Он имел полное право забрать тебя с собой. И забрал бы. А потом забил бы до смерти или продал бы. И тогда тебя забил бы кто-нибудь другой. Неужели ты думаешь, что я мог такое допустить?

– Но ведь я – всего лишь девчонка, – прошептала Али, потупившись.

– Теперь уже знаю… – Андре едва заметно улыбнулся. – Но разве ты можешь разонравиться мне только потому, что внезапно превратилась в особу женского пола? Да, подтверждаю, меня это раздосадовало, и это было очень некстати, но… Но ничего страшного. Девочка – так девочка.

– Тогда почему же ты так разгневался на меня?

– Потому что у тебя не хватило доверия ко мне, чтобы рассказать правду. Я был ошеломлен, когда вдруг узнал обо всем посреди базара, на глазах у людской толпы. Причем узнал от твоего родственника, хотя считал, что у тебя родных нет. Ты понимаешь, о чем я?..

– Да. – Али захлюпала носом. – Это уязвило вашу гордость.

Андре кивнул.

– Да, пожалуй. И еще я ужасно испугался. Ведь я понятия не имел, что случится дальше и какие еще сюрпризы мне приготовлены.

– Но если бы я сразу же рассказала вам все, вы бы прогнали меня. И что бы тогда со мной стало?..

Тяжко вздохнув, Андре пробормотал:

– Если честно… даже не знаю, как бы я тогда поступил. Да я и сейчас этого не знаю, – добавил он, помолчав.

Сердце Али болезненно сжалось.

– Хандрей, но как же так?! – воскликнула она. – Ведь я принадлежу вам, и вы не можете меня прогнать! Вы заплатили за меня много денег. – Она взглянула на него, чуть прищурившись. – Вы же не надумали перепродать меня еще кому-нибудь?

– Нет, конечно, нет. Хотя нужно было бы – чтобы преподать тебе урок. И знаешь… Вообще-то нам нужно серьезно поговорить. – Устроившись прямо на земле, Андре спросил: – Значит, все то, о чем говорил твой дядя, – это правда?

– Насчет брачного выкупа? Нет, неправда. Я ведь уже рассказывала, как все было. Хаджи собирался продать меня в рабство. Он больше не хотел кормить меня.

– Да, понимаю. Жо-Жан говорил мне о вашей беседе. Но я о другом… О том, как ты оказалась в той деревне. Хаджи назвал тебя «неверной», что весьма странно. Ведь ты постоянно упоминаешь Аллаха…

– Я не знаю, почему Хаджи сказал, что я – неверная. Может, просто так, чтобы посильнее оскорбить. Он ненавидит неверных и ненавидит меня. Вот и сказал, понимаете?..

– Может, и так, – пробормотал Андре не очень-то уверенно. – Но он еще сказал, что ты – не турчанка. Хотя, на мой взгляд, у тебя вполне турецкий облик – черные волосы и темно-карие глаза.

– Вы считаете, что я тоже из тех проклятых сирийцев? – забеспокоилась Али. – О, я уверена, что нет! Я никогда не смогу нанести удар в спину. Клянусь, Хандрей!

Андре нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь своего происхождения?

Али со вздохом кивнула.

– Да, это так. Я знаю только одно: я не из этих мест.

Андре взял ее за руку и осмотрел ладонь.

– Как же я не заметил этого раньше?.. – пробормотал он. – Скажи, Али, сколько тебе лет? Одиннадцать? Двенадцать?

– Больше. Но сколько именно, не знаю.

– А сколько лет ты прожила в деревне? – спросил Андре, по-прежнему рассматривая ее руку.

– Я прожила в деревне десять лет, а появилась там уже не таким уж маленьким ребенком, хотя тогда у меня еще не выпали молочные зубы. Но, с другой стороны, все то, что должно было начаться, у меня началось не раньше, чем у тех девчонок, которые вроде бы были моложе меня. – Али вспыхнула, сообразив, что сказала, но Андре остался невозмутимым.

– То есть у тебя уже есть регулы? – спросил он.

– Но Хандрей… – Али замялась. – Я не знаю, можем ли мы обсуждать такие вещи.

– То, что ты раздевала меня догола и делала массаж, – это в порядке вещей, а вот задать тебе вполне логичный вопрос – это неприемлемо? – с усмешкой проговорил Андре.

Али искоса взглянула на него.

– Жожан предупредил, чтобы я не упоминала о том, что видела вас без одежды, потому что вы рассердитесь.

– Правда? – Андре негромко рассмеялся. – Он, наверное, думает, что я очень чувствительный. Но не бойся, меня моя нагота не смущает. Как и обсуждение твоих регул. Итак, они уже начались?

– Да. – Али посмотрела прямо ему в глаза. – В прошлом году.

– Хм… – Андре ненадолго задумался, потом пробормотал: – Очевидно, ты еще не развилась… в других отношениях.

– Неправда! – возмутилась Али, на миг забыв о том, что ей ужасно не хотелось быть женщиной. – Просто вы не обращали внимания!..

– Приношу свои нижайшие извинения, но тут еще не на что обращать внимание, – отрезал Андре с усмешкой.

Али ударила его по руке и пробурчала:

– Это я пока такая худая. Но вы еще увидите, как однажды я удивлю вас своей великолепной грудью.

– Неужели? – Андре хохотнул. – Ладно, хорошо. Все еще впереди. А пока… Я не думаю, что тебе больше тринадцати. – Он рассеянно подобрал с земли маленький камешек и покрутил его в пальцах. – И это обстоятельство возвращает меня к первоначальному вопросу. Скажи, ты помнишь что-нибудь о том, как появилась в деревне? Тебе был понятен их язык?