Научный эксперимент - Татьяна Герцик

– Ничего, я перезвоню позже. Пока!

Она хотела отключить телефон, но раздалось встревоженное:

– Стой! Ты хорошо себя чувствуешь?

Татьяна откашлялась.

– Да, вполне. С чего вдруг такое беспокойство?

– Я всегда о тебе беспокоился, если помнишь. А что это за парень был сегодня с тобой? – ей показалось, или его голос дрогнул на слове «парень»?

– Просто друг. – Она не хотела ничего говорить о Павле. Какое Владу до него дело? К тому же, если Иринка не соврала, и он первый начал к ней подкатывать, то о чем вообще может идти речь?

– Просто друг… – раздался тягучий вздох. – Правду говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена. Похоже, именно это я и сделал.

Татьяна промолчала, не зная, что на это говорить.

– Ты меня теперь круглым идиотом считаешь? – в его голосе зазвучала затаенная надежда.

И ей вдруг стало горько. Так горько, что во рту появился привкус желчи. Так это в самом деле была проверка ее чувств? Хороший Иринка психолог, однако. Быстро его вычислила. Но вот только от этого еще больнее.

– Я никем тебя не считаю, – сказать хотела холодно, но получилось зло. – Ты просто брат моей лучшей подруги, только и всего. Для меня ты никто. – И отключилась, с силой прикусив губу.

Она не видела, как он с силой ударил себя телефоном по лбу.

– Нет, я идиот, просто идиот. Для чего я повелся на идиотское предложение Витька? Если будет ревновать, сразу будет видно! А она послала меня куда подальше, и на этом все! А ведь казалось, она будет смотреть на меня хоть с каким-то чувством. Со злостью, ревностью, ненавистью, хоть как-то!.. А она будто замерзла. Надо было мне за ней просто ухаживать, как положено. А я…

Из ванной вышла Милена с полотенцем на влажных волосах, в длинном махровом халате.

– Чего ты с моим телефоном стоишь? Кто-то звонил?

Он сумрачно на нее посмотрел.

– Татьяна. – И подал ей телефон.

Брат вышел, но Милена все смотрела ему вслед.

– Сам виноват. Прекрасно знал, что Иринка вертихвостка беспринципная… И Таню жаль. Похоже, он ей нравился. А он ее на пустельгу променял.

Повздыхав, набрала Татьянин номер. Та ответила сразу.

– Чего звонила? Иринка достает? – Милена была в курсе, что та пропадает у Тани целыми днями.

– Я ее домой отправила. Но зато благодаря ей я знаю о драке.

Милена села на диван, поджала ноги и передернулась, вспомнив тот ужас, который охватил ее при виде целой толпы шпаны.

– Здорово напугалась? – правильно истолковала Татьяна потрясенное молчание подруги.

– Не то слово. Мне до сих пор страшно. Трясет даже. У них кастеты были и прутья металлические. И Витек гад такой! Заявил, что это он устроил для того, чтоб меня воспитать. Чтоб я с кем попало от него не уходила. У меня до сих пор озноб не кончился. Хотя я горячий душ приняла.

– Это нервное. От душа не пройдет. Ты лучше валерьянки выпей. Но ведь все закончилось хорошо?

– Да. Но если бы не друзья Дениса, то страшно подумать, что бы было.

– Я тебе начет Дениса и звоню. Он тебе нравится? – спросила осторожно, понимая, что уподобляется беспардонной Иринке.

– Я не поняла еще, – осторожно протянула Милена.

– Ты ничего о нем Иринке не рассказывай. Ты сама знаешь, какая она.

– Но Денис сказал…

– Знаешь, мужчины, они странные. Сегодня одно говорят, а завтра другое. Ты сильно-то на их порядочность не надейся. – В словах подруги звучала выстраданная обида, и Милена сочувственно вздохнула. – К тому же учти, что Иринке он понравился. И сильно. Она вообще заявила, что это будет ее последняя битва за мужчину. В смысле она за него замуж собралась.

– Да? – Милена поджала уголки губ. – Это что-то новенькое. Но знаешь, Таня, если он уйдет к ней, то он просто не мой вариант. В этом она права.

Подруга согласилась:

– Ты права, мужчины не ухаживают за другими, если любят по-настоящему. – Голос Татьяны нехорошо дрогнул. Спохватившись, она кашлянула и попрощалась: – Пока. Я рада, что ты все понимаешь.

– Не ухаживают за другими, если любят по-настоящему? – изумленно повторила за ней Милена. – Это что же значит? – и она бросилась в комнату парней.

Влад в полной темноте стоял у окна, что-то высматривая на улице. Милена открыла дверь и замерла на пороге, не зная, как начать разговор.

– Чего молчишь, Милена? – спросил он, не оглядываясь.

– А как ты узнал, что это я? – она вошла в комнату и закрыла двери.

– В нашей семейке только ты одна тактичность проявляешь. Другие бы с ходу спросили «А чегой-то ты в темноте делаешь?» – И с некоторой насмешливостью добавил: – К тому же от тебя пахнет больницей.

Милена тихонько вздохнула. Забавно, но иногда хорошее превращается в плохое. В их семье никто не курил, поэтому обоняние у всех было острым, ну, по городским меркам. Вот если бы курили, то и не чувствовали бы, кто чем пахнет.

– Так чего пришла, сестренка? – голос брата звучал разочарованно, да и ласков он был непривычно.

Поежившись, Милена тихо спросила:

– Влад, а ты правда влюблен в Таню?

– А тебе это зачем? – он построжел и отвернулся от окна, безошибочно найдя ее в темноте.

– Мне бы хотелось помочь… – растерянно призналась она. – Но не знаю, стоит ли вмешиваться в ваши отношения.

Он помолчал.

– Не думаю, что ты сможешь чем-то помочь. Она уже составила обо мне мнение. И не слишком хорошее.

– В этом виноват ты сам, – бросилась она на защиту подружки.

– Я и не спорю. Но от этого не легче. – Это прозвучало признанием.

– Может, тебе с ней откровенно поговорить?

– И что я ей скажу? Что я люблю ее, а свидания назначал ее подруге, чтоб она ревновала? Это ведь даже не глупость, это идиотизм. Да она и не поверит.

– Она сама обо всем уже догадалась.

– Почему ты так решила? Это она тебе сказала?

– Она мне сказала интересную такую фразу: мужчины не ухаживают за другими, если любят по-настоящему.

– Это вы о ком говорили? Обо мне, что ли?

– О Денисе.

– Понял. – Его голос охрип. – Да, это я назначал свидания Иринке, так что да, можно сказать, что и ухаживал. Значит, она призналась. А я-то думал, она никогда этого не скажет. Она же из себя крутую такую бабенку изображала.

– Таня говорит, что она влюбилась в Дениса.

– Вот как? Ну, там ей ничего не светит, не беспокойся.

– Я и не беспокоюсь, – с героической улыбкой опровергла его слова Милена. – С чего мне беспокоиться?