На край света - Джулия Тиммон

— И я тебя. У меня созрел план.

— Правда?

— Да. Если уделишь мне сегодня часок-другой, с радостью посвящу тебя в подробности.

— Гм… да, конечно, — с небольшой заминкой отвечаю я, глядя в ежедневник. — Через десять минут у меня следующий клиент, потом, после перерыва на ланч, еще один. Перерыв начинается в час. Так что, если в это время ты свободен…

— Постой! — смеясь восклицает Даррен. — Если не ошибаюсь, сегодня суббота. Какие могут быть клиенты в выходные?

Я лишь вздыхаю в ответ.

— Бедняга, — сочувствует мне Даррен. — Говоришь, в час?

Диктую ему адрес.

— Перекусить можем в итальянском ресторанчике, тут поблизости. Или прямо в моем агентстве. Я сбегаю за…

— Никуда не бегай, — перебивает меня Даррен. — Я все привезу. До скорого!

В течение следующего сеанса я то и дело ловлю себя на том, что мои мысли переключается с рассказа Терезы Карр о тяготах вдовьего одиночества на радужные мечты о ланче вдвоем с Дарреном. Хорошо еще, что Тереза одна из моих давних клиенток, что ее историю я прекрасно знаю и что жизнь ее течет весьма однообразно. Словом, ничего важного я не пропускаю.

По-моему, никакие советы и методики Терезе не помогают. По одной простой причине — она упивается своими страданиями. Однако, по ее словам, с моей помощью ей легче переживать бескрайнее горе. Поэтому мы по сей день общаемся и испытываем все новые и новые способы борьбы с подобными несчастьями.

Даю ей очередную порцию советов, желаю приятных выходных и, наконец оставшись одна, содрогаюсь в предвкушении волнительной встречи. Почему я так ее жду? Наверное, потому, что в каком-то смысле рада вернуться в детство. И еще потому, что чувствую — наша с Дарреном дружба никогда не умирала, а всего лишь пережидала разлуку.

Подскакиваю к зеркалу и дотошно изучаю свое отражение. Надо заметить, сегодня я выгляжу свежее, хоть и не очень выспалась, к тому же вчера целый вечер утешалась шампанским. Но еле заметные круги под глазами все же темнеют, а с губ, когда я пила кофе после Ианова ухода, стерлась помада.

Суетливо достаю из сумки косметичку, подушечками пальцев наношу на нижние веки немного тонального крема, подкрашиваю губы, приглаживаю руками утянутые в хвостик волосы, но в последнюю минуту распускаю их и наспех расчесываю.

Раздается стук в дверь.

— Входите! — кричу я, оправляя узкую рубашку.

На пороге появляется Даррен.

— Привет! Твои вкусы наверняка изменились, но, надеюсь, ты не против вспомнить прошлое? — Он поднимает руки с бумажными пакетами из «Макдоналдса».

Смеюсь, объятая таким светлым чувством, что глаза влажнеют от слез.

— Вспомнить прошлое? По-моему, именно это мне сейчас и нужно.

— Вот и прекрасно, — весь сияя, говорит Даррен. — А мне сейчас нужно угодить тебе.

Я придвигаю к дивану журнальный столик. Даррен ставит на него пакеты и кладет стопку журналов, которые держал под мышкой.

— А это что? — удивляюсь я, глядя на верхний, свежий выпуск «ОК!».

— Это наши помощники в операции по спасению Хэлли, — отвечает Даррен, опускаясь на диван.

Бросаю на него вопросительный взгляд и иду готовить кофе.

— Я подумал, — начал Даррен, — и решил, что выход у нас один. Если, конечно, ты решительно настроена вмешаться, — многозначительно добавляет он.

— Да, настроена, — без малейшего сомнения говорю я.

Даррен кивает.

— Тогда нам следует устроить все так, чтобы Хэлли как можно быстрее увидела этого красавца в самом неприглядном виде, — продолжает он. — То есть вдрызг пьяным, полуголым, окруженным девицами сомнительного поведения.

Слегка нахмуриваюсь.

— Я с самого утра накупил этой ерунды. — Даррен кивает на журналы. — И тщательно изучил фотографии, на которых изображен Раффнер. Некоторых из его приятелей я знаю со школьных времен. А с отцом одного из них и сейчас общаются мои родители. Его номер я без труда узнал и позвонил ему. Сам этот парень художник, остро нуждающийся в разнообразных впечатлениях, поэтому где только не бывает. О Раффнере говорил в презрительном тоне. Он-то и рассказал мне, в каких местах Раффнер особенно оттягивается. Я подумал, что если мы в разгар такого веселья появимся там с Хэлли…

Я замираю с кофейными чашками в руках и пару секунд смотрю на него не моргая. Потом медленно киваю.

— Да, пожалуй, это единственный выход. Хэлли будет больно, зато все закончится быстро и, надеюсь, без серьезных последствий.

— Все закончится очень быстро. Очередная такая попойка устраивается уже сегодня, — говорит Даррен. — Я знаю адрес. Пройти туда, как мне сказали, можно без проблем. А если возникнут затруднения, скажем, что нас пригласили такие-то. Это сработает как пригласительный билет.

Наливаю кофе и сажусь рядом с Дарреном. Он достает два бигмака и тосты с ветчиной. Его лицо делается шаловливо-лукавым.

— Хотел купить еще и мороженое специально для тебя, но подумал, что ты меня неправильно поймешь.

Беру тост и откидываюсь на диванную спинку.

— У меня такое чувство, что я пойму все, что бы ты ни выкинул.

Даррен смотрит на меня с улыбкой, потом неожиданно серьезнеет, опускает глаза и отворачивается. Я вдруг вспоминаю о том, что, по словам мамы, у него и своих неприятностей хватает с лихвой. Что из-за них он и приехал в Лондон, а Беатриса даже мечтает отправить его за помощью в мое агентство. Мне делается ужасно стыдно. Кладу руку ему на плечо.

— Послушай-ка… А как твои дела? Про себя ты не рассказал ровным счетом ничего. Почему ты один, без жены? Надолго ли приехал к родителям?

Даррен смотрит на меня, сдвинув брови.

— Без какой еще жены? Я никогда не был женат.

— Да? А… гм… — Я спотыкаюсь и почему-то смущаюсь. — По-моему, мы с ней даже знакомы. С такой… гм… рыженькой. — Проглатываю слюну, желая заглушить шевельнувшееся в груди неприятное чувство. Что это такое? Неужели ревность? Нет, честное слово, это же смешно! Впрочем, может, не так уж и смешно. Говорят, нередко отцы ревнуют дочерей к зятьям, матери — сыновей к невесткам, сестры — братьев и наоборот. А Даррен мне почти как брат. Много лет я знала его намного лучше, чем Бобби.

Стараюсь прогнать глупую конфузливость и смотрю в глаза Даррену. В них отражается боль.

— С той рыженькой мы разошлись, — медленно произносит он.

— О-о-о, — протягиваю я, хоть и испытываю облегчение. — Мне очень жаль, Даррен!

Он жестом просит меня не рассыпаться в словах сочувствия.

— Это случилось довольно давно, уже полтора года назад.

— Как?! — вырывается у меня. — А я подумала…

Даррен прищуривает глаза, и в них снова мигают веселые огоньки.