Отпуск на краю земли - Мишель Дуглас

— Как ее звали? Чем ей нравилось заниматься?

Ради Джоузи он попытался вспомнить, несмотря на боль.

— Ее звали Ребекка. Я всегда звал ее Бек, а остальные — Бекки.

— Мне всегда нравилось это имя. — Джоузи заслонила глаза рукой — свет резал ей глаза. — Можешь зажечь ночник?

Кент выключил основной свет, зажег ночник, и комнату залил теплый свет. Джоузи похлопала по кровати возле себя, на ее губах появилась нежная улыбка. Но Кент сел на стул. Он боялся приближаться к Джоузи, потому что не доверял себе. За окнами было темно, и благодаря этой комнате и этой женщине он забыл, где находится. Если бы он обладал живым воображением, то назвал бы домик Джоузи пещерой Аладдина, где сбываются волшебные сказки.

Только вот он слишком стар, чтобы верить в волшебные сказки.

— Бекки была женственной или девчонкой-сорванцом?

Кент рассмеялся.

— На людях она вела себя тише воды ниже травы. Но когда никто не видел, она пыталась превзойти меня в грубости.

Джоузи широко улыбнулась.

— У нее получалось?

— Ничего не получалось. — Он тоже широко улыбнулся. — Она была на два года младше и ненамного крупнее тебя.

— Чем ей нравилось заниматься?

Он рассказал ей, что Бек любила плавать под парусами и жить не могла без засахаренного имбиря. А также о том, что, когда ей было пятнадцать, она покрасила волосы в густой фиолетовый цвет, и они все Рождество называли ее «мисс Слива». И чем больше он говорил, тем легче ему становилось.

— Я тебе завидую, — вздохнула Джоузи. — Конечно, не тому, что ты потерял Бекки.

Ему стало грустно, но это чувство не было тяжелым.

— Я завидую вашим отношениям.

Он кивнул.

— У тебя с братьями другие отношения?

— Они старше меня па десять с лишним лет. Мы росли не вместе. Они — дети моего отца от первого брака.

Внезапно Кент ясно увидел всю картину. Он подозревал, что Марти и Фрэнк обижены на свою младшую сводную сестру и завидуют ей.

— Их жизнь была тяжелее, чем у меня. Они росли с матерью, а у нее был суровый характер.

— Это не твоя вина.

— Нет, но я хочу добиться с ними взаимопонимания. Я обещала папе, что попытаюсь. Так ты говорил с Марти?

— Я оставил сообщение на автоответчике.

— Не сегодня вечером, а раньше.

Ему не хотелось ее расстраивать, но не хотелось и лгать.

Ей следует остерегаться Марти и Фрэнка.

— Он сказал, у него много работы и ему будет трудно приехать раньше следующего вторника.

— О!

У Джоузи был такой вид, что ему захотелось ударить Марти.

— Они так заняты, — вздохнула она. — По-моему, они прячутся за своей работой. По-моему, они боятся меня любить.

— Что за ерунда?

— Я бы сказала, эта их ерунда напоминает твою, Кент.

Он вскочил на ноги и потер затылок.

— Уже поздно. Тебе пора отдохнуть.

— Трусишка, — пробормотала она.

— Спокойной ночи, Джоузи.

— Спокойной ночи, Кент.

Ему захотелось поцеловать ее в лоб, но он удержался. Возвращаясь домой, он вспоминал ее насмешку, и она не давала ему заснуть.

В пятницу днем, после того как ушел Клэнси, Джоузи в конце концов надоело глядеть на четыре стены. Сегодня утром она всерьез поругалась с Кентом. Внезапно ей захотелось снять пижаму и одеться как обычно. У нее ничего не вышло, так она была слаба. Завернувшись в одеяло, Джоузи сложила легкий складной стул, отнесла на веранду и повалилась на него, тяжело дыша.

Она съежилась, когда вспомнила, что именно кричала Кенту. Она назвала его тираном. И чрезмерно любопытным. Джоузи до сих пор не могла поверить — неужели она так сказала?

Он смеялся над ней, и ей хотелось затопать ногами — а это почти невозможно сделать, когда ты прикована к постели.

Джоузи сомневалась, что теперь он относился к ней как к женщине.

Он перестал ее желать, и ей хотелось узнать, почему. Хотя, может, он не так уж сильно ее и желал. Она не в его вкусе, не так ли? Кент отдалялся от нее. И она не знала, как его остановить.

Если ему хочется отдалиться, это его дело. Ведь она собиралась разработать план на оставшуюся ей жизнь?

Марти и Фрэнк будут ждать от нее ответа. Она представила себе, как они насупят брови и будут нетерпеливо постукивать ногами.

Джоузи нахмурилась. Она хотела, чтобы их отношения стали более близкими, но им незачем думать, что они могут ее запугать.

— Черт возьми! Ты все еще жаждешь крови?

Джоузи вздрогнула.

Кент.

— Все еще представляешь, как спустишь с меня шкуру после нашей утренней ссоры? — Он широко улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

— Нет, хотя я съеживаюсь каждый раз, когда вспоминаю, как назвала тебя чрезмерно любопытным.

Кент уселся на ступеньку.

— Не расстраивайся. Ты меня раскусила. Я жду, когда ты снова наденешь ту прелестную пижаму. Мне становится жарко, когда я представляю, как снимаю ее с тебя.

Джоузи задыхалась. Кент отшатнулся, словно не мог поверить, что все это сказал.

Он тихо выругался, вскочил и отошел на несколько футов.

Он всегда носил джинсы и футболку или рубашку из шамбре с длинными рукавами. Джоузи никак не могла решить, в чем он выглядит лучше. Когда она видела его в джинсах, у нее учащался пульс.

Облегающие футболки выгодно подчеркивали его плечи и руки. Но благодаря полинявшей синей рубашке из шамбре синий цвет его глаз казался еще ярче. Заглядывая в них, Джоузи фантазировала, как она займется с Кентом любовью долгим и неспешным летним днем.

О, кого она дурачит? Она все равно принялась бы фантазировать, что бы он ни надел.

Кент повернулся к ней, и она увидела — он старается не хмуриться.

— Извини. Тебе лучше забыть о моих словах. Мы уже решили, это было бы неразумно.

Решили? Когда?

— Я устала от разумного.

Его глаза потемнели, потом он улыбнулся.

— Как бы то ни было, Джоузефин Питерсон, ты физически не способна заниматься любовью. Кроме того, это противоречит предписаниям врача.

Джоузи знала — он прав.

И все же перед ее мысленным взором всплыли несколько соблазнительных картин. Но она попыталась их отогнать, чтобы они не могли ее мучить.

Кент снова уселся на ступеньку.

— Скажи мне, почему ты так свирепо смотрела на этот великолепный вид? Как будто собиралась причинить ему вред.