Вершина счастья - Кэндис Кэмп

Девлин удерживал запястье Мередит до тех пор, пока мышцы ее руки не расслабились, потом отпустил. Дрожа от возмущения, она отвернулась и выхватила из сумки полоску белой ткани. Ни говоря ни слова, Уитни аккуратно перебинтовала его ноги.

— Мое предложение остается в силе.

— После того, что вы сказали?! Неужели вы думаете, я приближусь к вам снова, не говоря уж о том, чтобы брать у вас уроки верховой езды?

— А почему бы и нет? Ведь вы гордая, — спокойно отозвался Джереми, — и не сможете допустить развития возникшей ситуации — вас не может запугать какой-то там слуга. Кроме того, вы привыкли все делать хорошо и никогда не упускаете возможности научиться чему-то новому.

Сказанное им оказалось истинной правдой. Что-то в ней словно подталкивало принять его предложение. Но это очень опасно. Девлин неуправляем. Он может воспользоваться уроками, как поводом сесть на лошадь, а стоит им удалиться от усадьбы… Вдруг Джереми ударит ее по голове и сбежит?

— Я не могу.

Он пожал плечами.

— Как знаете… Кстати, вы так и не сказали мне, какое отношение имеете к старику.

— Он мой отчим! — резко выпалила Мередит. — Хотя это вас совершенно не касается.

— Понятно. А кто та, рыжая?

«Конечно, — обиженно подумала Уитни, — его больше интересует Лидия».

— Ее зовут Лидия Чандлер. Она друг моего отчима.

Джереми ухмыльнулся.

— Ага… Знаю я такой тип «друзей»! Мередит поднялась, возвышаясь над ним, и он растянулся перед ней на траве во весь рост. На мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнуло нечто напоминающее сочувствие.

— И она отравляет вам жизнь?

— Нет, что вы! — ответила Уитни, удивляясь проницательности Девлина. — Она… вполне добра ко мне.

— Странно. — Он помолчал, а потом заговорил тихим голосом (Мередит с трудом разбирала его фразы). — Простите меня за сказанное. Я подначивал вас.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, как вы вспылите. Мне очень нравится видеть в этот момент ваши глаза ~ они освещаются изнутри каким-то необычайным светом… Вообще… люблю перебрасываться словами с кем-то, кто умнее быка, что является умственным уровнем большинства моих собеседников на протяжении последних недель. Но я знал, вы — не любовница Харли. — Снова ваш прославленный опыт?

Лицо Девлина осветила неожиданно очаровательная улыбка, словно вспыхнула радуга на сером мрачном небе.

— Да. У вас вид нетронутой женщины.

— Вернее, вы хотите сказать, что я выгляжу старой девой. Что ж, вы правы. Я и есть старая дева. Всего хорошего, Девлин.

Он перевернулся на живот и долго смотрел ей вслед. В походке Уитни не замечалось ничего похожего на так называемое женское изящество.

— Меня зовут Джереми, — наконец прокричал Девлин.

Мередит замедлила шаг, но не обернулась.

Он снова лег на спину, подложив руки под голову. Трава щекотала шею, воздух заполняли ароматы цветущих растений. «Придет ли она брать у меня уроки?» — подумал Девлин. Это оказалось самой приятной мыслью за все последнее время. Она приятно убаюкивала его, и он погрузился в сон, вдыхая запах зеленой травы.

Мередит совсем не собиралась идти на конюшню.

Одеваясь утром, она поинтересовалась у Бетси о состоянии здоровья их пациента.

— Как там Неб?

Шоколадное лицо служанки просияло, и она улыбнулась Уитни.

— Чудесно, мэм. Он впервые всю ночь спал спокойно.

Мередит удивленно взглянула на девушку.

— Ты хочешь сказать, что оставалась с ним в это время суток?

— Я спала на тюфяке на полу, чтобы услышать, если он позовет. С тех пор, как его перевезли в хижину, мне приходится бывать там каждую ночь.

— Я не имела в виду, чтобы ты ухаживала за ним круглосуточно! Ты же измотала себя.

— Со мной все в порядке, правда. Небу намного лучше, когда я часто обтираю его влажным полотенцем.

— Бетси, ты… У тебя какое-то чувство к этому человеку?

Девушка стиснула в ладони расческу и отвела глаза.

— Я уважаю его. Он сильный… Борец… Нет, нет, я имею в виду не тело, а душу Неба.

— Он всего лишь полевой работник.

— Может, и так. — Лицо Бетси вспыхнуло. — Но он лучше многих домашних рабов, которых я знаю.

— Он же дикарь.

— Да, дикий… — призвалась девушка, — но зато гордый и отважный. Неб — не прирученный, как все здешние мужчины. В нем кипит настоящая жизнь.

Мередит пожала плечами. Не ее дело, если служанка влюбилась в этого африканца. Она лишь надеялась, что это чернокожее чудовище не обидит Бетси.

Девушка заметила странное выражение глаз Уитни и тихо сказала:

— То, что он свободен в душе, совсем не говорит о жестокости. Неб может быть ласковым, как ребенок.

Когда Бетси произносила эти слова, ее лицо светилось от счастья, и Мередит недоумевала, как далеко зашли их отношения. Конечно же, они не… Нет! Негр слишком ослаблен болезнью.

Уитни торопливо поднялась, удивляясь, что размышляет над амурными делами Бетси. — Надеюсь, ты права… А теперь мне нужно заняться кое-какой работой до завтрака.

Все занятия показались ей скучными; за трапезой совсем не было аппетита. Вообще все сегодняшнее утро она ощущала странное беспокойство.

После завтрака Мередит ушла в кабинет, который отделялся от остальной части дома, чтобы поработать над приходно-расходными книгами плантации. Дэниэл умел делать деньги, но терпеть не мог делать записи. Раньше этим занималась Анна. Она же и научила дочь сему искусству. Так что после смерти матери Мередит приняла на себя эту обязанность.

Вначале Уитни открыла регистрационный журнал, в котором записывались имена всех рабов и фиксировались жизненно важные события их существования. Например, такие, как рождение и смерть.

Она дописала имена трех чернокожих, что недавно приобрел Дэниэл, и на отдельном листе записала данные белого наемного работника. Подобных ему почти не было отмечено в книге, о чем свидетельствовала пустая страница.

Покончив с журналом, Мередит взяла гроссбух, чтобы зафиксировать суммы, которые мистер Харли заплатил за них, и товары, использованные для обмена вместо денег.

Приходно-расходные книги содержали всю историю плантации. В них регистрировались расходы на содержание фермы и дома и, естественно, все доходы. Многие сделки представляли собой прямой товарообмен и отмечались особым образом. Мередит вносила сюда все приобретенное для домашних нужд, вплоть до булавки, равно как и расходы на фермерское хозяйство. На листах отмечалась каждая унция риса и индиго, произведенная на полях, и цена. Ее отчеты были настолько полными, что она с одного взгляда могла сказать, кто из рабов владеет той или иной специальностью; кто является плотником, кто — столяром или просто полевым работником; Уитни могла точно перечислить, сколько фунтов свинины или бушелей зерна потребила плантация за тот или иной год. Она хозяйствовала придирчиво и скрупулезно, получая огромное удовольствие от проделанной работы.