Новая методика обольщения - Холли Габбер

— Мама, я хочу поехать на Рождество к бабушке и остаться у нее на все каникулы.

Мать Полин жила в Стратфорде, с третьим или четвертым мужем — Полин сбилась со счету. Она была одним из организаторов ежегодно проводимого Шекспировского фестиваля и, как казалось Полин, за последние годы удивительно сблизилась с Шекспиром — во всяком случае, она говорила о нем, в зависимости от настроения, как о любимом племяннике или, напротив, двоюродном дяде по отцовской линии.

— Это твоя инициатива или бабушкина?

— Ее. Она все время звонит и зовет к себе. Говорит, у них будет очень весело. Приедет внук ее дорогого супруга — ему пятнадцать лет, и он, по словам бабушки, очень умный и симпатичный.

— Она бы хоть со мной поделилась своими планами… И как же ты поедешь одна?

— А что такого? Сяду в автобус, включу плеер и поеду. Они собираются нарядить живую елку, напечь пирогов, со всякими вкусными начинками… Мне всегда нравилось у них гостить. Серьезно, мама, зачем мне оставаться здесь и с ума сходить от скуки? Тебе и без меня будет с кем встретить Рождество. А познакомиться с твоим до небес замечательным человеком я могу и после каникул.

— Ты по-прежнему ревнуешь?

— Нет, я действительно хочу к бабушке. Она обещает богатую развлекательную программу. А еще она говорит, что у этого мальчика вьющиеся волосы и длинные ресницы, — как у Фродо. Так классно… Может, я тоже хочу найти свое счастье.

Полин засмеялась и поправила на Кати умилительную вязаную шапочку, украшенную огромным помпоном.

— Ты, наверное, не помнишь… Когда тебе было лет пять, ты однажды сказала: «Мама, выходи замуж только за принца. Правда, принцев вокруг нет».

— Николас, похож на принца?

— Скорее на величавого короля. Лишь короны не хватает… Ну, пришли. Ты не дуешься на меня, детка?

Кати помотала головой — помпон покачался из стороны в сторону.

— Что толку дуться? Все равно ты поступишь по-своему. Благословляю, мамочка.

Привычно безучастно чмокнув Полин в щеку, Кати развернулась и направилась к дверям школы, стараясь ступать по краю вычищенного тротуара — там, где в наметенном снегу можно было оставлять следы. Полин проводила ее взглядом и велела себе не забыть при ближайшем разговоре с матерью жестко распорядиться, чтобы та присматривала за умным симпатичным мальчиком и контролировала степень его близости с Кати. Коротко вздохнув, Полин прикрыла воротником озябшие щеки: теперь оставалось только поспешить к неизменному месту встречи. Знакомый, окутанный белыми клубами пара автомобиль, был виден издалека — она ускорила шаги, и через минуту, захлопнув за собой дверцу, окунулась в благословенное тепло.

— Замерзла?

— Ужасно! — Полин старалась улыбаться одними губами, зная, что на морозе морщинки у глаз становятся заметнее.

— Сейчас согреешься. А у меня дома даже жарко — я затопил камин.

— Как чудесно… Кстати, о твоем доме. У меня есть ряд дизайнерских предложений.

— О боже.

— Зачем сразу пугаться? Я в пятницу на работе просматривала грандиозный новый каталог рождественских товаров. Ох, Ник, сколько же там классных штучек! Хочется обзавестись всеми без исключения. Надеюсь, у тебя будет елка?

— Конечно.

— Тогда, если хочешь, можно купить восхитительную керамическую подставку в виде спящего Санта-Клауса: румяного, толстощекого. Очень уютная вещь. Еще мне безумно понравились пленки для украшения оконных стекол. Рисунки, конечно, шаблонные — елочки, снеговики, — но милые. В конце концов, неделю можно пожить и с заклеенными окнами, правда? Но что ты обязательно должен приобрести, так это светящиеся деревца, которые устанавливаются вдоль дорожки, ведущей к дому. Кончики веток излучают, совершенно волшебный свет. Он расслаивается, струится по всем направлениям — в общем, смотрится потрясающе! А еще я бы тебе посоветовала…

— Полин, я готов скупить все. Если ты, как настоящий мастер своего дела, с головой уйдешь в праздничное благоустройство дома, твой словесный поток на время иссякнет или хотя бы ослабнет. Во всяком случае, я питаю на это робкую надежду.

* * *

Во вторник вечером позвонил Сол, против обыкновения явно пребывающий в приподнятом настроении.

— Согласись, Полли, это было очень любезно со стороны наших сантехнических друзей-заказчиков.

— Что именно?

— Ну, как же? Прислать приглашения на рождественскую вечеринку для сотрудников фирмы.

— Я не получала никакого приглашения.

— Да? Но их, судя по штемпелю, рассылали еще одиннадцатого, а сегодня пятнадцатое… Наверное, какая-то путаница. Уж если меня пригласили, то тебя просто не могли забыть. Позвони их шарообразной секретарше, пусть проверит.

— А что в этом приглашении написано?

— Сейчас… Где же оно… Вот. На два лица, Полли! «Приглашаем вас»… бла, бла, бла… «на рождественскую встречу друзей»… как тебе это нравится? «которая, состоится восемнадцатого декабря»… то есть в пятницу… «в клубе «Харпо». Неплохое местечко, я его знаю, там, на втором этаже великолепный суши-бар. Начало в шесть часов вечера.

— Значит, на два лица, Сол? — Полин пыталась сообразить, в чем дело.

— Да. Ума не приложу, кого бы взять с собой. А ты пойдешь?

— Конечно. Правда, придется оставить Кати одну на целый вечер.

— Ничего, она уже взрослая. Посмотрит телевизор. Не забудь позвонить этой толстухе, Полли, и вежливо намекни ей на небрежное отношение к своим обязанностям. А еще лучше, — пожалуйся самому Андерсону.

— Я так и поступлю, дорогой. Спасибо за заботу.

Никакой путаницы нет, подумала Полин. Разумеется, приглашение Солу, выслали по инициативе как всегда внимательного Николаса. Вероятно, он же рачительно распорядился не посылать отдельное приглашение Полин, а решил просто взять ее с собой в качестве второго лица — вот и все объяснение. Непонятно только, почему он не позвонил сегодня вторично: обычно их развернутая Вторая Ежедневная Беседа проходила именно в это время. Первая Ежедневная Беседа (которую Полин вела, как правило, еще лежа в кровати) занимала не более, нескольких минут: Николас лишь коротко осведомлялся о состоянии Полин, планах на день и прощался до вечера. Правда, сегодняшний утренний разговор вообще состоял из пары фраз; к тому же Николас, прервавший ее на полуслове, говорил настолько отрывистым и жестким тоном, что Полин даже слегка обиделась. Может, следовало не обижаться, а насторожиться?

Наступившая среда неожиданно обернулась сплошной пыткой, напрочь, похоронившей предпраздничное настроение последних дней: Николас словно испарился. Полин тщетно ждала звонка, не зная, что и думать, подскакивала, когда начинали верещать мобильники коллег, а затем принялась каждые полчаса звонить ему сама — ни один из телефонов Николаса упрямо не отвечал. В начавших сгущаться сумерках Полин увидела в окно летящую птицу, которую сносили назад мощные порывы ветра, и сочла это дурным предзнаменованием. Вечером она, уже изрядно выведенная из равновесия, набрала его домашний номер и бесконечно долго слушала ввинчивающиеся в ухо гудки, пока, наконец, не уговорила себя положить трубку на рычаг.