Сломанные судьбы - Эля Эн

— Я тебя ненавижу, Воронцов! Всем сердцем! Будь ты проклят!

Делаю рывок в ее сторону, хватаю за тонкую шею, немного сдавливая ее. Полина впивается в мою руку ногтями.

— Громкие слова, По-ли-на, для той, которая лишила меня потомства. Для той, которая украла то, что принадлежит мне. — еще немного надавливаю, приближаю свое лицо к ее, смотрю на ее губы и впиваюсь в них жадным поцелуем.

Сука, голову мне вскружила. Барахтается в моих руках. Ослабляю хватку, отпускаю ее горло, завожу ее руки за спину, продолжая целовать. Маленькая, хрупкая, как куколка из фарфора. Немного сдавишь — и она рассыплется в моих руках.

Провожу по ее спине рукой. И с изумлением отмечаю, что Полина, кажется, начинает расслабляться, делается мягче. И даже как будто начинает отвечать на поцелуй. Я отпускаю ее руки, подхватываю под бедра и поднимаю. Она заводит ноги мне за спину. Целует неумело, робко. Похоже, она вообще не умеет целоваться.

Боже! Какая вкусная…

И тут мой смартфон на тумбочке начинает играть рингтон.

Ч-черт! С трудом прерываю сладкий поцелуй, смотрю в зеленоватые глаза.

Детский плач раздается за спиной. Ставлю ее на пол, а она, сучка, вытирает свои припухшие губы тыльной стороной ладони и злобно смотрит. Усмехаюсь.

Подхожу к телефону, смотрю на экран. Аркадий.

— Да.

— Дамир Тигранович, ЧП!

Блять… Мне уже хуево от этих двух букв.

— Штаб подожгли.

— Понял, выезжаю.

Глава 18

Полина

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Он меня взял против моей воли! Я боялась, что будет снова больно, как в первый раз, но этого не произошло. Произошло кое-что похуже: мое тело предало меня. Оно реагировало… откликалось на его ласки, упивалось похотью этого монстра.

Мне было страшно и одновременно хорошо. Я балансировала на острие ножа этого подонка. Я холодела от ужаса и наслаждалась. И получила — господи, как это вообще могло случиться! — свой первый оргазм в своей жизни. Может, я и сумасшедшая, но мне понравилось.

Ставлю кружку с чаем на стол.

С той поездки прошло два дня. Дамир не появлялся, зато снова пришла ненавистная мне женщина-психолог и словно клещами всё вытягивала и вытягивала из меня мои страхи. И я сдалась — видимо, мне самой тоже надо было выговориться! — выложила ей всё, что пережила в тот день. ВСЁ! Она слушала мой рассказ с открытым ртом, а после сбежала, как крыса с тонущего корабля.

Последние ее слова:

— Мне очень жаль. Мне нужно все обдумать.

Еще звонила баба Рая. Она увидела нашу совместную фотографию в газете — ту, где меня обнимает Дамир. И сразу поняла, что он отец моей Дашеньки. Я обещала к ней приехать, как только у меня получится вырваться из когтистых лап Воронцова.

Сегодня у нас был первый день занятий в школе плавания. Как и обещал, Дамир оплатил занятия Дарьи.

И вот мы наконец дома.

— Мама! Смотли! — кричит Даша. Оборачиваюсь и замираю в растерянности. Моя дочь… На ней, кажется, чистого места не осталось — так она вся измазалась в малиновом джеме.

Еще несколько мгновений я стою неподвижно, глядя на мою принцессу. Потом начинаю смеяться:

— Ох, милая! У тебя даже волосы в малине!

Целую ее в обе щечки.

— М-м-м… Какая ты у меня вкусная!

Даша отстраняется, смотрит на меня испытующе.

— Толтсколо будет готов? — спрашивает строго.

И я снова не могу удержаться от смеха.

— Осталось его украсить. Ты мне поможешь?

— Да! Да! — хлопает в ладоши.

Дашеньке сегодня исполняется четыре года. Ровно четыре года со мной мое счастье, которое я безумно люблю и буду оберегать всеми силами и способами.

Наконец, торт готов. И я отодвигаю его в сторону.

— Вот и все! Через пару часиков можем приступать к трапезе. А сейчас, моя принцесса, давай-ка я тебя искупаю!

— Папа плидет?

— У него работа, солнышко.

Я замечаю, как начинают дрожать ее губы.

— Я хочу толт есть вместе с папой, — хнычет.

— Дашуль, посмотри на меня.

— Неть!

— Дашуль, возможно, он и придет. Давай не будем загадывать, хорошо?

После долгих уговоров мне удалось ее искупать.

— А это мой тебе подарок, — вручаю ей чемоданчик с детской косметикой.

Дочка моментально его распаковывает и начинает все оттуда доставать. Оставляю ее наедине с подарком. Сама наряжаюсь в платье и иду накрывать на стол.

Все предыдущие годы мы отмечали дни рождения в теплом семейном кругу. В этом же году будем праздновать его вдвоем. Мне позвонила Татьяна Юрьевна, а после — и баба Рая. Они поздравили Дашеньку с праздником, и обещали ей передать подарки, как только у нас появится возможность встретиться.

Достаю из духовки ароматную курочку и картофель, раскладываю на тарелки, наливаю по стакану сока и зову дочку.

Пока я готовилась к празднику, дочка тоже не теряла времени даром. Появляется она передо мной в боевой раскраске. Похоже, подарок пришелся ей по душе.

— Боже! Дашенька! — смеюсь и подхватываю ее на руки.

— Класивая? Я класивая? — спрашивает.

— Конечно! Ты самая красивая на свете, моя принцесса! — целую ее в ярко нарумяненную щечку.

Во время праздничного ужина Даша без конца только и говорит о Дамире. Задает вопросы, рассуждает, вспоминает, снова спрашивает. Нахожу всяческие отговорки и достаю торт. Ставлю цифру четыре, зажигаю свечу и гашу свет.

— Загадывай желание и задувай свечу. Только не рассказывай, а то желание твое не сбудется. Договорились?

— Угу.

Зажмуривает глазки, вытягивает губки трубочкой и задувает свечу.

Включаю свет и вижу Дамира. Он стоит у дверей и смотрит на Дашу. Потом переводит взгляд на меня. И то, что я вижу в его лице, заставляет меня вздрогнуть.

— Ула-а! Папа на мой день ложденияплишел! Мое желание сбылось! Мама!

Дашенька слезает со стула и со всех ног летит к Дамиру. Он подхватывает ее и высоко подбрасывает. Даша смеется, а он притягивает ее к себе и крепко целует в обе щеки.

— Как я мог не прийти на день рождения к родной дочке?! Да, Полина? — говорит и смотрит на меня слишком пристально и зло.

И я чувствую, как меня начинает колотить озноб,

Глава 19

Дамир

Сижу в закрытом баре и потягиваю дорогущий «Хеннесси». Блондина за барной стойкой уже не знает, как привлечь к себе мое внимание. Она красивая, высокая, примерно с четвертым размером сисек и явно упругой задницей. Фитоняшка. Смотрю на нее, а мой