Мой гадский сосед - Ann LEE

Зарываюсь носом в завитках волос на шее, балдея от её запаха, пойди-разбери, что там, что-то цветочное, свежее, всю ночь нюхал, и всё мало было.

— И вообще, я оладьи жарю, мне голой небезопасно, — это была б не она, если бы не вставила что-нибудь.

— Давай вместе жарить, — оттягиваю резинку на своих трусах, высвобождая гудящий от напряжения член, который упирается ей в поясницу, — ты оладьи, я тебя.

— Пипец, как остроумно, — усмехается эта зараза, — ты прям поэт.

— А ты, Маша, экстремалка, ночью на жопу свою, приключения нашла, сейчас и на рот свой трепливый найдёшь, — не оставляю без ответа её шпильку.

— Тебе мало, что я всю ночь твои извращённые фантазии выполняла? — пытается вывернуться из моих рук.

— Ой, как мало, — держу крепко, только лицом позволяю развернуться, — Очень мало.

Уже давно разгадал её тактику, когда ей покочевряжиться надо для начала.

— И все мои, как ты выразилась, извращённые фантазии, тебе заходят. Скажешь, нет?

У Машки глазки засверкали, явно вспоминает, как я вертел её и мял всю ночь, и как она стонала и кричала, явно разделяя тот восторг, от моих извращённых фантазий.

Не отвечает, но сама медленно опускается на колени передо мной, сводя взгляд на моём члене, который устремлён ей прямо в рот.

Нет, если бы она категорически воспротивилась, настаивать не стал бы. Я, как и всякий мужик, очень люблю минет, но ни тогда, когда женщина не хочет его делать. Вся эта херня с принуждением, когда сквозь рвоту и слёзы, меня не вставляет от слова совсем. Мне в кайф, когда партнёрше заходит и вкус мой и сам процесс, иначе это такое себе.

Но Машка, мне кажется, и сама себя не знает, и многое из того, что я с ней делаю, точно в новинку воспринимает, словно девственница, реагируя на обыденные для меня вещи в сексе.

И как только мне приходит в голову эта мысль, я вдруг понимаю, что, так и есть.

— Маш, посмотри на меня, — поднимаю её подбородок, когда она, закусив губу, видимо, думает как, подступиться к выполнению задания.

Она вскидывает свои зелёные глаза, и я немного плыву, потому что вид открывается такой охуенный, и говорить и что-то соображать становится трудно.

— Ты в первый раз? — нахожу, наконец, мысль, потому что было уже желание не копаться в причинах, этих её метаний, а сделать всё самому.

Машка вспыхивает, закусывает губу, и я понимаю, что угадал, мать его, она никогда этого не делала. Но кто бы мог подумать, что замужняя баба в двадцать семь лет ни разу не делала минет. А ещё как-то кайфово быть у неё в этом первым, хотя никогда не стремился иметь дело с девственницами. Но это совсем другое.

Одно дело, когда женщина неопытная и зажатая, и другое, когда вот такая зажигалка-зубоскалка, которую ты можешь ещё больше раскрепостить, и да, развратить. От этого становится ещё жарче, и последние мозги стекают в трусы.

— Я... я… — она впервые, по-моему, не знает, что сказать. Признаваться, видимо, не хочет, но и понимает, что я пойму всё в процессе.

Глажу её подбородок, провожу большим пальцем по губам, сминая их.

— Позволишь быть первым?

Уголки губ её нервно вздрагивают, и она шумно выдыхает, кивает.

Ох, не ошибся я в ней, и в том, сколько в ней нерастраченной сексуальной энергии.

Куда смотрит её муж?

Я бы её из постели не выпускал, и уж тем более не позволял уезжать от себя далеко и надолго.

Размыкаю её губы и проталкиваю в рот большой палец, скольжу по горячему языку, под завязку наполняясь возбуждением, глядя, как она послушно смыкает на нём губы, сосёт. Потом упираюсь им в щёку, растягиваю, предвкушая, следующее действие.

— Всё, то же самое, Мань, только с членом, — вытягиваю палец и даю ей секунду, чтобы примериться и собраться с духом.

Она обхватывает ладошкой основание, направляя головку в горячий рот.

Первое прикосновение к нежным губам и влажному языку, заставляют меня содрогнуться от прострелившей сладкой судороги.

Как бы ни опозорится и не спустит в первые минуты.

Виляю непроизвольно, чисто на инстинктах, прижимая её голову, в желании продлить это ощущение кайфа. Чувствую, как она упёрлась ладошками в мои бёдра, отпускаю, и дальше она уже продолжает без понукания, держать этот темп.

Вижу, что ей заходит, потому что она быстро улавливает нехитрую технику, прикрывает глаза, и даже тихо постанывает.

Глажу её голову, зарываясь в спутанные волосы, поощряя все её действия, и подбираюсь к пику.

И последняя, и самая громкая мысль в голове, перед тем как я кончаю, то, что Машка, идеальная девственница.

18. Романтика

— Нет, Маня не сгодится. Если тебе твоя задница не дорога, то отдай её мне в вечное пользование. Мы же в лес идём! Тебя комары на раз сожрут, — бухтит Женя, который уже полчаса ждёт, пока я соберусь в этот треклятый лес.

Стоило моей ноге зажить более-менее, а синяку сойти, как у соседа сразу же планы нарисовались. Обещал в красивое место сводить в лесу, типа романтики, свидания. Вот только собраться туда оказалось ещё той задачкой.

Стоит, привалившись о косяк дверного прохода в мою комнату, закрыв собой всё пространство, и бухтит, и бухтит.

И каждый раз всё не так.

То майка короткая, то штаны слишком обтягивающие, и всё по той же схеме, и по кругу.

— Слушай, ну я же как-то без тебя ходила туда, не сожрали, — ворчу в ответ, снимая очередной неугодный предмет деревенскому «кутюрье».

Остаюсь почти голой, в нижнем белье, уже и не зная, что надеть, чтобы этот медведь вредный одобрил.

— Маш, а трусы нормальные есть или только вот эти нитки? — прилетает очередное замечание.

Теперь моим стрингам достаётся.

Оборачиваюсь, реально желая подпалить гада взглядом.

А он только ухмыляется, даже в глаза не смотрит. Всё его внимание на этих, как он выразился «нитках».

Вот же медвежина ненасытный, только одно у него на уме.

— Пошёл вон, — рычу, — отменяется наше свидание. Задолбал ты меня!

Женя моментально в лице меняется.

Он и так-то вечно кровожадного бандита мне напоминает со своими зарослями на лице, а сейчас, в чёрном лонгсливе, в карго цвета хаки и высоких ботинках так вообще, головорез, если бы не высшая степень моего бешенства, я бы точно дрогнула.

— Опять на меры воспитательные нарываешься, Мань? Жёсткого траха захотелось?

Язык у него ещё то помело. В выражениях он вообще не стесняется. Всё, что на уме, то и озвучивает.

Морщусь от очередного