Мой гадский сосед - Ann LEE

Открываю рот для ответа, и качественного посыла, но тут из валяющейся рядом трубки доносится:

«Мы, наверное, не вовремя»

«Тихо, Лида. Если тебе неинтересно, дай послушать другим»

Поднимаю трубку, с досадой глядя на подруг.

— Ладно, девочки, позже перезвоню. Тут кое-кто ворчит точно медведь, — отключаюсь и предпринимаю последнюю попытку подняться. У меня даже получается, и воодушевлённая, что не обломится этому медведю моих унижений, наступаю на подвёрнутую ногу, и, взвыв от боли, падаю прямо на него.

— Ну вот ты и попалась, козочка ретивая, — приземляется мне на зад его лапища.

15. Первая помощь

— Куда ты меня тащишь? — возбухает Машка, когда я её поднимаю на руки, и прямым ходом несу к себе.

Конспираторша, ёпт!

Я засёк её, почти сразу, когда она кралась за дом. Просто интересно стало, чё там забыла, вот и дал ей время, чтобы потом с поличным поймать. Вот и поймал.

Подружкам жаловалась, зараза!

А как поняла, что я её застукал, тут же в штыки, за это и поплатилась, и ещё поплатится, сейчас только первую помощь окажу, а то мало ли, вдруг ни симулирует, надо проверить.

— Молчи, заноза, — перехватываю удобнее под вёрткий зад и вношу в дом. — А то в компостную яму сброшу.

— За что? — верещит тут же.

— Да на тебе косяков столько…

— На мне? — засверкала глазами, опять заёрзав. — Да ты на себя посмотри, медвежина распутный.

— Ну, тут вопрос спорный, кто из нас распутный, — хмыкаю я, и без особого трепета скидываю её в кресло возле камина, и сам на колени перед ней опускаюсь.

Вид, надо сказать, мне открывается отличный, особенно если учесть, что эта модница городская опять в шортах коротких, джинсовых, широких, прямо все трусы напоказ, ничего не скрыто узким джинсовым перешейком. Ещё и меня в распутстве обвиняет.

— В чём он спорный? — продолжает фырчать, но по сторонам глазками стреляет, а потом и меня перед собой замечает. Ножки пытается свести, видимо, зная, про вентиляционную особенность своих шорт. Возвращаю стопу на место.

— Что ты собрался…

Без лишних слов скидываю с её ноги сланец, и, водрузив ступню себе на бёдра, аккуратно проминаю, пытаясь понять: во-первых, врёт или нет, что болит нога, во-вторых, если не врёт, то насколько серьёзна травма.

Машка замолкает, зачарованно глядит на мои пальцы, даже губу закусила. Видно, что заходит ей мой массаж. Замечаю, как вцепилась в подлокотники кресла, и наблюдает.

Трындит поди, потому что пока не выказывает никаких эмоций на мой диагностический массаж.

— А ты вообще кто? — задаёт вдруг вопрос.

Вскидываю взгляд.

— Здрасте, Маша, — хмыкаю, продолжая, давит гладкую аккуратную стопу. — Я сосед твой Женя. Или тебе память отшибло?

— Дурак! — закатывает глаза. — Кто ты по профессии? Создаётся впечатление, что компетентно массируешь…

Усмехаюсь. Какая проницательная.

— Спортсмен, — отвечаю и медленно подбираюсь к пятке, — в прошлом.

— Спортсмен? А какой… — тут её голос срывается, и она инстинктивно дёргает ногу к себе. — Ай! Больно же!

— Понятно, — удерживаю её ступню, но на больную территорию больше не лезу. Всё же подвернула.

— Что понятно?

— Всё мне с тобой понятно, — дразню её и осторожно опускаю ножку на пол, иду в коридор, там, где у меня стоит аптечка.

Возвращаюсь как раз в тот момент, когда эта неугомонная язва, пытается сбежать. Неуклюже так, крадётся, совсем в другую сторону.

— Я тебя привяжу, — обещаю, наблюдая, как она мечется, когда понимает, что я её застал на горячем.

— Ты охренел? — тут же в атаку кидается.

— И рот заткну кляпом!

— Иди, своей Нине экзекуции устраивай, — гордо голову вскидывает.

И ведь ничему её жизнь не учит.

— Села, — гаркаю, на неё.

Надоела тут обиженку ревнивую строить.

Машка от неожиданности приземлилась, прямо там, где стояла, на низкий пуф, ещё и на ногу больную опёрлась, и, охнув, чуть не сверзилась с него.

Дурында.

Может реально связать её, поусмирять с недельку. От грязных картинок, что замелькали перед глазами, кровь забурлила, а ведь хотел с холодной головой с ней вопросы порешать, а не представлять, как замечательно бы ей пошёл кляп.

— Ты, Маша, по-моему, чёт попутала, или цену себе набиваешь, — стараюсь отключить порнофильм в голове. — Не помню, чтобы я тебе в верности клялся. Да и ты сама, насколько я знаю, замужем.

Сажусь опять перед ней.

Личико запылало, глаза засверкали, уже ответ обдумывает, явно что-то в своём репертуаре истеричном.

Беру без прежнего трепета её стопу, и, открыв аптечку, достаю бинт эластичный, перевяжу на первое время, потом неплохо было бы, компресс сделать.

— Так что не строй из себя фиалку невинную, и мне мозг заканчивай ломать, — мотаю бинт, поглядывая на неё.

Надулась, сидит, злобно смотрит, явно заклинание на мою импотенцию про себя читает.

Закрепляю бинт, опускаю стопу и резко стягиваю её на себя, чётко развилкой горячей, ко мне на пах.

— Ты… что… — от неожиданности все слова растеряла, и в плечи вцепилась, смотрит, предвкушает, что дальше будет.

— Вижу, язвочка, моя сладкая, что заходит тебе пожёстче, — прихватываю за зад, вжимая плотнее, чтобы поняла, что мне тоже. — Любишь, когда мужик доминирует, — мажу носом по коже нежной, на шейке, собирая её дрожь. — Но сейчас всё же чётко мне озвучь, хочешь меня?

— А если скажу, что нет? — дёргается, ожидаемо характер свой проявляя.

— Домой пойдёшь, — хмыкаю я, хотя держать продолжаю крепко, всё больше наполняясь её ароматом свежим, тонким, и отпускать, совсем не хочется. Ладони мои чётко на упругой заднице, и тело уже просит продолжения.

— А ты к своей тощей? — затягивает засранка, хотя чувствую, как соски твёрдые в грудь мне упёрлись.

— Ну а что мне у тебя милости выпрашивать, — не остаюсь в долгу, тоже могу нервы помотать.

— Ах, так, — толкает, и я не совсем устойчиво сижу, заваливаюсь на спину, на ковёр, но так даже лучше. Вид на миллион. Мои любимые сиськи прямо перед лицом. Я аж облизываюсь. — Вали тогда на все четыре стороны.

— Так это ты вали, — подбираюсь руками всё ближе к острым вершинкам, гордо торчащим сквозь хлопок футболки.

— Тогда отпусти меня, — ёрзает по члену, явно чувствует, что сделать это мне сейчас крайне тяжело, да и сама Маша не стремится разорвать контакт, хотела бы, уже давно свалила бы.

— А я тебя и не держу, — еле нахожу в голове мысль, чтобы зачем-то продолжить этот бессмысленный диалог, ведь и так понятно уже, что никто никуда не пойдёт.

Машка непроизвольно гнётся в моих руках, а мне до вожделенных