Брачная ночь - Софи Кинселла

– Очень жаль, – говорю я наконец. – В самом деле, жаль. Моему коллеге ваши студенты показались довольно… гм-м… перспективными. Он даже собирался предложить некоторым из них специальные стипендии, не так ли, Стив?..

Стив злобно скалится в ответ, потом накидывается на Дебору.

– Что, черт побери, здесь происходит?! – злобно шипит он. – Вы что, шутки шутить вздумали? Зачем гримерам и плясунам лекция о перспективах карьеры в фармацевтической промышленности?

– Простите!.. Простите!.. – бормочет Дебора, и мне кажется, она вот-вот заплачет. – Когда я поняла, что ошиблась, исправлять что-либо было уже поздно. Моя задача состоит в том, чтобы привлечь к работе с выпускниками как можно больше престижных компаний, а ваша фирма очень популярна, и я… я не сумела устоять.

– Кто-нибудь в этом зале хотел бы работать в фармацевтической промышленности? – громко вопрошает Стив, глядя в зал. Никто не отвечает, никто не поднимает руку, и я не знаю, плакать мне или смеяться. Чтобы добраться сюда, я встала в шесть часов и… Нет, не то чтобы я не спала, но все же…

– Тогда что вы здесь делаете?! – судя по голосу, Стив готов взорваться.

– Нам нужно посетить десять семинаров по профориентации, чтобы получить баллы[12], – объясняет хрупкая брюнетка с коротким «конским хвостом».

– Господи помилуй! – Стив хватает пиджак, который он повесил на спинку стула. – Лично мне некогда заниматься всякой ерундой. – С этими словами он решительно покидает аудиторию, и мне хочется последовать за ним. Ох уж мне эта Дебора! Пожалуй, я еще никогда не сталкивалась с такой, как она.

Но что-то меня удерживает. Все эти студенты, которые сейчас смотрят на меня, хотят найти хорошую работу – пусть даже и не в фармацевтической промышленности. Они не виноваты, что им достался столь некомпетентный профконсультант, к тому же, если я сейчас уйду, получится, что я зря притащилась сюда из Лондона. Что ж, попробуем что-нибудь придумать.

– О’кей, – говорю я и, забрав у Деборы пульт управления, выключаю DVD-проигрыватель. – Давайте начнем заново. К сожалению, моя работа не имеет никакого отношения к индустрии красоты, как и к… к индустрии танцев. – Тут я улыбаюсь своей неуклюжей шутке и с облегчением замечаю насколько ответных улыбок. Главное – установить контакт с аудиторией, а там будет видно. – Вот почему я не смогу дать вам никаких конкретных советов. Однако я уже давно занимаюсь подбором персонала и, смею надеяться, кое-что в этом понимаю. Если хотите, я могла бы дать несколько общих рекомендаций… Для начала скажите, есть ли у вас какие-то вопросы, связанные с устройством на работу?

Некоторое время студенты молчат, потом девушка в кожаном пиджаке нерешительно поднимает руку:

– Не могли бы вы взглянуть на мое резюме и высказать ваше мнение?

– Конечно. Неплохая идея, кстати… У кого еще есть с собой резюме? Быть может, я смогла бы что-то посоветовать…

Поднимается целый лес рук. Пожалуй, я за всю свою жизнь не видела столько рук с безупречным маникюром.

– Ну, давайте по одному, – говорю я.

* * *

На то, чтобы просмотреть резюме трех десятков студентов, у меня уходит без малого два часа. Резюме производят тягостное впечатление (если они были написаны под руководством Деборы, ее следовало бы немедленно уволить). Кроме того, я ответила на множество вопросов, касающихся пенсий, налоговых льгот и законов об индивидуальной предпринимательской деятельности. Это тоже часть моей работы, и я щедро делилась своими познаниями в надежде, что они как-то помогут этим симпатичным ребятам. В процессе разговора я в свою очередь также получила немало любопытных сведений, касающихся некоторых специальных областей, в которых я до сего дня была полной невеждой. В частности, я узнала, как нужно гримировать человека для киносъемки, чтобы на экране он выглядел смертельно раненным, кто из известных актрис, снимающихся сейчас в Лондоне, ведет себя как настоящая стерва, хотя на публике притворяется очень милой, а также как правильно делать «гран жете́» (это балетное па я, правда, так и не сумела исполнить правильно).

Сейчас разговор идет уже обо всем. Бледная девушка с розовыми прядями в волосах вдохновенно рассказывает о том, почему шеллак-маникюр так дорог и как трудно получить прибыль, если открываешь собственный салон. Я внимательно слушаю и стараюсь помочь дельными (как мне кажется) советами, однако мое внимание приковано к другой девушке, которая сидит во втором ряду. За все время она не сказала ни слова. Веки у нее припухли и покраснели, руки нервно теребят мобильник, она то и дело сморкается и вытирает глаза.

Во время моей импровизированной сессии вопросов и ответов у меня тоже был момент, когда мне едва не понадобился платок. Я рассказывала о праве на отпуск и вдруг вспомнила, как сама копила выходные и отгулы, чтобы провести их с Ричардом. Я думала, у нас будет медовый месяц, и даже нашла очень хорошее местечко на Санта-Люсии…

Нет, одергиваю я себя, не надо об этом думать. Это в прошлом, а ты должна жить дальше, двигаться вперед…

Я часто моргаю и снова сосредотачиваюсь на том, что́ рассказывает девушка с розовыми волосами.

– …как вы думаете, может, мне лучше специализироваться на работе с бровями? – спрашивает она, с надеждой глядя на меня. Бедняжка ждет совета, а я… я даже не знаю, с чего это мы вдруг заговорили о бровях. Я как раз собираюсь попросить ее повторить свои основные тезисы для всех присутствующих (это очень полезный прием, он всегда помогает в случае, если ты по какой-то причине утрачиваешь нить разговора), когда девушка во втором ряду громко, в голос, всхлипывает. Этого я уже не могу вынести.

– Эй, – мягко окликаю я ее, – простите… С вами все в порядке?

– Синди недавно рассталась со своим парнем, – объясняет ее соседка, дружески обнимая плачущую девушку за плечи. – Можно… можно ей выйти?

– Конечно, – отвечаю я. – Что за вопрос?!

– А она получит свой балл? – с беспокойством осведомляется другая девушка. – Синди уже пропустила один курс, и…

– Это все он виноват! – сердито заявляет первая подруга, и несколько девушек согласно кивают. «Негодяй!» – доносится до меня с разных сторон. «Мерзавец! Он даже не умеет правильно сделать «глаза с поволокой»!»

– Мы были вместе два года, – Синди снова всхлипывает. – Целых два года! Я делала для него все курсовые, а недавно он вдруг заявляет: он, типа, должен сосредоточиться на своей карьере. А я-то думала – он хочет быть со мно-о-ой…

Она начинает плакать по-настоящему, а я чувствую, что еще немного – и я зарыдаю вместе с ней. Еще бы, ведь я испытываю ту же самую боль. Я знаю, каково ей сейчас.

– Разумеется, вы получите ваш балл, – говорю я как можно мягче. – Больше того, я особо отмечу то обстоятельство, что вы все-таки пришли на нашу встречу, несмотря на подавленное эмоциональное состояние.