Развод. Мать-одиночка - Сати Стоун

Глава 24. Ирина

Вздрагиваю, как от удара током.

Зачем Дамир припёрся сюда? Ему что, не хватило роли зрителя?..

— Я жду, — заявляет он с чуть заметным раздражением.

Тем временем я разглядываю третье платье: чёрное, сдержанное, утончённое, средней длины. Сзади — та самая коварная молния, с которой я всё равно пробую управиться самостоятельное.

Но в итоге сдаюсь.

Отворяю шторку, стоя беззащитной спиной к почти незнакомому мужчине, который теперь может во всей красе разглядеть мои худые лопатки и проступающий позвоночник.

Чувствую, как прохладные пальцы прикасаются к моей разгорячённой после такой активности коже. Дамир медленно тянет за «собачку». И всё то время, пока он закрывает молнию, меня не покидает ощущение, что тиран не одевает меня, а будто бы раздевает.

— Повернись, — требует он.

Я поворачиваюсь с опущенной головой. Не хочу ни видеть себя в зеркале, ни этот совершенно непроницаемый взгляд, который мне непонятен.

Кажется, Тарханов снова оценивает мой образ, и снова, конечно же, молчит.

В гардеробной появляется Асия. Наверное, ей очень хочется полюбоваться на плод своих трудов, а я и без того понимаю, что не оправдала ничьих ожиданий.

— О, да… — неопределённо выдыхает хозяйка салона. — Дамир, ну, хоть теперь ты что-нибудь скажешь? Каков твой вердикт?

Тишина.

Я даже слышу, как бьётся моё сердце, и почти готова умереть, лишь бы больше не стоять вот так под прожекторами равнодушных глаз.

— Мы берём всё, — внезапно произносит Тарханов и… уходит.

Поднимаю голову и вижу только его удаляющуюся спину.

Как это понимать?..

— Асия, — произносит Дамир чуть погодя, уже за пределами гардеробной, но я слышу всё, что он говорит, — распорядись отнести всё в мою машину, — он передаёт ей автомобильный брелок. — Мы будем в «Рококо», туда потом занесите ключ.

Стоя столбом, я попросту не знаю, что мне теперь делать. Наверное, надо переодеться обратно и следовать за тираном. Что бы он ни удумал, мне придётся идти у него на поводу.

— Ира, — обращается ко мне Тарханов, когда я уже собираюсь вновь закрыть занавеску примерочной, — оставайся, в чём есть. Остальное вернут в целости. Идём.

Наскоро простившись с услужливым персоналом, я выбегаю из салона и пытаюсь догнать тирана, которые и не думает меня дожидаться. Я только успела прихватить сумочку. Хотя с этим платьем она смотрится вдвойне ужасно.

Дамир не обращает никакого внимания на меня. Кажется, ему совершенно всё равно, есть я тут или уже где-то заблудилась. Он, ни о чём не предупреждая, заходит в какой-то бутик, где его облепляют расфуфыренные консультантки и без долгих диалогов просто называет свою фамилию.

Девушки пулей летят куда-то и возвращаются также всей гурьбой, неся какую-то коробку.

— Давайте мы вам продемонстрируем…

— Не надо, — жёстко перебивает Тарханов и протягивает пластиковую карточку, после чего рывком забирает с прилавка коробку и швыряет мне.

Ну, точнее, это он так передаёт, но выглядит это скорее как подачка голодному бездомному псу. Рефлекторно я ловлю «подачку», а Дамир с тем же брезгливым равнодушием идёт уже обратно на выход.

— Что это? — догнав его, задаю я вопрос. — Что мне с этим делать?

— Думаю, разберёшься, — небрежно кидает тиран. — Я проголодался, так что мы идём в ресторан.

— Обычно девушек не так в рестораны зовут… — роняю я себе под нос.

Вдруг Дамир резко останавливается и поворачивается ко мне. Его голубые глаза блестят совсем недобро.

— Ты — не девушка, — говорит он, будто бы ножом режет. — Ты — сотрудница, которая должна хорошо выполнить свою работу.

Сглотнув неприятный комок в горле, нахожу в себе силы выпрямиться и ответить:

— Инструмент. Я помню. Инструмент для зарабатывания денег.

— Именно.

Хотелось бы сказать, что мой ответ доставил тирану удовольствие. Но, если честно, я уже сомневаюсь, что в этом мире ему вообще что-то ещё может доставлять удовольствие, кроме денег, которые он так любит зарабатывать. Да и любит ли?..

Может, это что-то вроде условного рефлекса? Или инерции, привычки?..

— Нам сюда, — сметает прочь мои размышления голос Дамира.

Мы входим в ресторан.

Похоже, моего босса тут знают и приветствуют по имени-отчеству. Сразу ведут за стол. И как только мы подходим к месту, вокруг меня тут же начинает порхать официант. Он всего лишь открывает рот, чтобы забрать у меня коробку, которую я всё ещё прижимаю к себе, как младенца.

Однако Тарханов ни с того ни с сего рявкает на обслугу:

— Меню принесите!

Официант подпрыгивает на месте, кивает головой и быстро сматывается.

А тиран вдруг приближается ко мне, молча отодвигает стул, выдирает из моих рук коробку и указывает пальцем, что я должна сделать. Здесь прямо не хватило агрессивной команды: «Сидеть!».

Я опускаюсь на стул без возражений. Похоже, у Дамира почему-то опять испортилось настроение, хотя до этого мне на какое-то время показалось, что он в хорошем расположении духа.

— Мне надо что-то заказывать? — робко уточняю я.

— Нет, можешь просто картинки посмотреть, — отвечает Тарханов и на секунду отрывает взгляд от меню: — Заказывай всё, что хочешь. Но смотри, чтобы платье на тебе не треснуло. Тебе в нём ещё покорять Берлин.

Глава 25. Ирина

Не могу сказать, что прозвучавшее замечание меня совсем не кольнуло. Вообще-то, я никогда не отличалась склонностью к лишнему весу, даже скорее наоборот. Но интонация, с которой всё это было высказано, вряд ли бы кого-то вдохновила.

Проглатываю обиду и делаю вид, что нисколько не уязвлена. Всё равно тирану мои претензии как об стенку горох. Да, я — его инструмент, который он намерен использовать по полной программе.

Что ж, а ведь он тоже для меня — инструмент. Моя роль состоит в том, чтобы принести ему больший доход, а его роль — исправно платить мне деньги. Мы квиты.

И всё же запросто отделаться от мысли, что в присутствии этого монстра я сама перестаю быть человеком, не так-то легко. Сделав заказ на какую-то итальянскую пасту — первую попавшуюся из всего меню, поскольку половину указанных ингредиентов остались за пределами моего понимания, я пытаюсь переключить внимание на что-то другое.

Мне на глаза попадается коробка.

— Можно открыть? — спрашиваю разрешения у тирана.

Он только вздыхает, будто бы устало.

Ох, я, похоже, притомила монстра своими дурацкими расспросами!

Поскольку ответа так и не прозвучало, решаю, что коробка моя, и мне вполне можно заглянуть в неё. Аккуратно приоткрыв крышку одной рукой, второй отодвигаю лепестки упаковочной бумаги. Внутри какой-то бархатный мешок, но в нём тоже что-то лежит.

Не выдержав испытания любопытством, вытаскиваю этот мешок и ставлю на стол.