Путь к свободе - Солодкова

И закончила:

— Короче, боец, прижми эту бабу к стенке и заставь рассказать тебе правду. Но сильно не бей: Сандерс не похвалит тебя, если ты испортишь это тельце. На него уже тоже есть далеко идущие планы.

— Мне не нравится эта идея — выбивать информацию из хилой девчонки, — оскалился Куоритч. — Дерьмом воняет вся эта затея.

— А никого не ебет, что там тебе нравится, а что нет, — генерал Ардмор ядовито хмыкнула. — Не хочешь — не надо. Будешь до конца жизни летать вторым стрелком и сопровождать яцеголовых, пока они дерьмо змееволков из-под коряг выковыривают. Либо же можешь вновь стать тем, кем ты был.

Помолчав, она добавила:

— Но даже если захочешь принять мое предложение и выбить из девки признание, то делай это аккуратно. Особо не маячь рядом с ней — тут правила изменились: нам нельзя заходить на территорию научного комплекса, как и им нельзя появляться где-то, кроме него. Усек?

— Так точно.

— Хорошо. Нахождение на территории научного центра — только с разрешения старшего по званию. Которое, считай, у тебя уже есть. Завтра будешь сопровождать туда лейтенанта Джексона: он идет, чтобы проинструктировать яйцеголовых, как себя вести в лесу. А то этих придурочных стоит только выпустить туда, как они готовы на пальму вскочить и там остаться. Ну, а пока он матрас в уши пихает этим задохликам, ты попробуй поговорить с дикаркой.

Чувствуя, что его вновь втягивают в какие-то подковерные игры, реком поморщился, однако кивнул:

— Понял.

— Через два дня отправишься с учеными в рейд. Полетите на двух вертолетах. Все ученые будут в аватарах. С ними, кстати, будет их непосредственный начальник, некий Ньюман. Сынок богатеньких родителей, который прилетел на Пандору заработать большую славу и еще большее бабло. Он тебе поможет, если понадобится. Сандерс сказал, что он надежный человек. И он, кстати, был знаком с этой девчонкой еще до ее прилета на Пандору. Короче, полковник, я дала тебе вводную, а дальше ты сам.

— Понял, — кивнул Куоритч. — Что-то еще?

— Да, — генерал помолчала. — Не думай, что я или кто-то из моих бойцов настроены против тебя. Но ты уже не человек. И более того — ты облажался. И я не могу осуждать ребят, которые тебе не верят. Слишком много аватаров перешло на сторону врага.

— Понятно, — кивнул Куоритч, чтобы уже просто избавиться от Ардмор. — Я никого не трону. Но если у кого-то хватит смелости сунуться ко мне, то пусть пеняет на себя.

На этом разговор окончился, но оба собеседника прекрасно понимали, что им еще не раз предстоит к нему вернуться…

По пути в казарму Куоритч обдумывал услышанное. И чем больше он перекатывал эти мысли в голове, тем меньше ему нравился этот план. Хитрить, выкручиваться, втираться в доверие к слабой девчонке, чтобы потом ее руками уничтожить несчастных аборигенов и вынудить заклятого врага вернуться, — отвратительно!

Перед глазами рекома вдруг все поплыло и он, остановившись, одной рукой схватился за стену, а второй — за голову. Все это время после возвращения на базу голова просто раскалывалась. Все-таки Салли его хорошо приложил той тяжеленной цепью. И если большая часть ссадин и синяков не доставляла особых проблем, то голова частенько напоминала о себе сильнейшей болью. Дерьмо. Все — дерьмо! Вся эта ситуация была идиотским паноптикумом с самого начала: охота на Салли и его семью, смерть старшего сына Джейка и, наконец, этот мальчишка, Паук. Его, Куоритча, сын. Столь же неприкаянный и одинокий, как и та девчонка, которую сперва избили солдаты и над которой потом поиздевался главный. Она тоже была одинока, беспомощна, но, как и Паук, не просила о помощи, а готова была погибнуть за свою идею.

Приступ головокружения окончился так же внезапно, как и начался, и Куоритч, удивленно моргнув, выпрямился, поднес к лицу респиратор и несколько раз глубоко вдохнул. Быть может, эти боли вызваны именно нехваткой воздуха. Врач что-то такое говорил, но долго реком его слушать не стал. И уж тем более не собирался всюду ходить в маске, которая его откровенно бесила.

Он попытался взять себя в руки: нельзя давать себе слабину. Нельзя даже впускать в голову мысли о том, что его сын сейчас с Салли и ненавидит своего отца. Нельзя думать о том, насколько жалко эту хилую девчонку, которая весит едва ли больше, чем Паук, хотя и аватар. Нельзя жалеть себя. Нельзя даже допустить мысль, что он не тот Майлз Куоритч, которого все так хотят в нем увидеть.

Машинально реком коснулся жетонов на груди и тут же отдернул руку. Он — не тот Куоритч, не тот человек, которого все помнят. Он абсолютно иной. И эти чужие воспоминания, чужая ненависть каждый раз жгут его изнутри, вызывают тошноту и отторжение. Потому они все и погибли, весь отряд — Лайл, Манск, Жница и остальные, — потому что он не верит в правильность принятого решения. Не верит, что надо именно так! Что в самом деле надо гоняться за этим проклятым Салли по всей Пандоре…

Шумно выдохнув, Куоритч мотнул головой: к черту все! Прочь эти дурацкие мысли! Он боец, солдат! И пусть с него сняли звание и должность, но он еще вернет их. И если для этого ему надо уничтожить эту несчастную девчонку, то так тому и быть.

Подлый внутренний голосок тут же возразил: а ты, мол, сам-то себе веришь?

— Не верю, — Куоритч решительно двинулся вперед, — но сделаю все как надо.

— Шарлотта, ну ты где? — Мэри нетерпеливо притопнула ногой и повторила в гарнитуру: — Мы ждем только тебя!

Спустя мгновение в наушнике послышался голос Ло:

— Бегу, минуточку!

Ло и впрямь появилась практически сразу: немного взъерошенная, в своей неизменной обрезанной майке и до неприличия коротких шортах. И, конечно, босиком. Она вошла в лабораторию из двери, ведущей в сад, и, даже не успев оглядеть всех, улыбнулась:

— Простите, я увлеклась.

Мэри, тепло улыбнувшись своей подопечной, кивнула:

— Нас будут инструктировать насчет поездки в лес. Конечно, тебе это не надо, но мистер Ньюман велел, чтобы присутствовали все.

— Без проблем, — Ло торопливо села на пол, чтобы не возвышаться над всеми, и скрестила ноги. — Я могу вам рассказать о том, как вести себя в лесу.

— И я буду благодарна тебе, если ты это сделаешь, — кивнула Мэри, — но