Зеркальщик. Счастье из осколков - Наталья Алексеевна Мусникова

- Благодарю за заботу, Аркадий Акакиевич, - церемонно ответил Зеркальщик, подхватывая Вареньку под руку и мягко увлекая к лестнице, - смею Вас уверить, я совершенно здоров и отлично себя чувствую.

Седовласый чиновник, у коего барышня с запозданием приметила весьма внушительное брюшко, усмехнулся в густые усы, напоминавшие щётку, которой Малуша одежду барскую чистила, и одобрительно посмотрел на Варвару Алексеевну:

- От всего сердца поздравляю Вас, Всеволод Алёнович с обретением своей суженой. Правду люди молвят: любовь дарует душе крылья, а телу обновление.

Варенька только и успела, что улыбнуться благодарственно, как Зеркальщик уж по лестнице её повёл, на каждом шагу то приветственно кивая, то обмениваясь рукопожатиями, а то просто улыбаясь в ответ на дружеские восклицания.

- Вас здесь любят, - заметила девушка, когда они с Всеволодом Алёновичем оказались в просторном коридоре, по которому гуляли столь сильные сквозняки, что пламя в светильниках испуганно ёжилось и жалось к стенкам.

Зеркальщик бросил на девушку пристальный взгляд и спросил нечто, до крайности барышню изумившую:

- Вас это удивляет?

- Что, простите? – захлопала глазами Варенька, чувствуя себя глупышкой, навязывающейся взрослому мужчине.

Однако Всеволод Алёнович над непонятливостью девичьей смеяться не стал, даже бровью не повёл, лишь повторил терпеливо:

- Вас удивляет, что меня любят?

Варвара Алексеевна вспыхнула и пару минут лишь разевала рот, как вытащенная из воды рыба. Нет, слова-то у барышни были, даже много слов, целое объяснение, очень пылкое и убедительное, но… неоформленное. Мысли в голове бились наподобие попавшей за стекло мухи, которая жужжит, бьётся и не видит, что распахнутое окно совсем близко от неё.

- Да как Вы могли такое подумать! – возмущённо пискнула барышня, когда смогла хоть как-то управлять речью. – Мои слова были лишь подтверждением очевидного факта, его… - Варенька запнулась, вспоминая сложное слово, которое часто слышала от батюшки во время его разговоров о делах служебных.

- Констатацией, - подсказал Зеркальщик, но сделал это столь мягко и непринуждённо, что девушка не почувствовала себя, как в беседах со старшей девицей, нерадивой ученицей, не подготовившейся к уроку.

- Именно, - кивнула Варвара Алексеевна, - это была констатация факта.

По губам Всеволода Алёновича скользнула лёгкая улыбка. Зеркальщик мягко подвёл девушку к высокой массивной двери, таинственно поблескивающей в трепещущем свете светильников. Барышня невольно отметила, что отражается в двери, словно в зеркале. Интересно, это нарочно так сделано или просто слуги очень старательные? Варенька с любопытством огляделась по сторонам, но тут Зеркальщик распахнул дверь и сделал приглашающий жест.

«Ладно, будет ещё время всё рассмотреть», - решила Варвара Алексеевна и грациозно, подражая маменьке, вплыла в кабинет.

- Я распорядился поставить для Вас стол и кресло, - уголки губ Всеволода приподняла лёгкая ироничная улыбка, - правда, служба у нас такова, что засиживаться в кабинете, скорее всего, не получится.

- А я люблю прогулки, - беззаботно пожала плечиками Варенька и восторженно взвизгнула, заметив очаровательный овальный стол и плюшевое кресло, которое так и манило присесть в него.

- Рад, что Вам понравилось, - улыбнулся Зеркальщик, и барышня как-то вдруг поняла, что это была не просто вежливая, ничего не значащая фраза. Всеволод Алёнович был действительно доволен, что смог порадовать её, Вареньку.

Девушка уже лучезарно улыбнулась и хотела разразиться похвалами, вполне искренними и идущими от чистого сердца, как вдруг овальное зеркало, висящее на стене, плеснуло тревожным красным светом и загудело.

- Прошу прощения, Варвара Алексеевна, срочный вызов.

Всеволод подошёл к зеркалу, провёл по нему ладонью и коротко произнёс:

- Слушаю.

За стеклом появился краснощёкий одутловатый околоточный надзиратель, поминутно вытиравший пот со лба большим сине-белым клетчатым платком. При виде Зеркальщика мужчина поспешно запихнул платок в обшлаг рукава, вытянулся во фрунт и зачастил, напомнив Вареньке набирающий скорость поезд:

- Ваш Благроть, тут купца Пряникова племянник ихний зарезал.

- А коли и так всё известно, зачем же я вам понадобился? – приподнял брови Всеволод Алёнович, скрещивая руки на груди.

Околоточный выпрямился ещё больше, надул щёки, повращал глазами, а потом выдохнул, словно камень с горы спустил:

- Так племянник утверждает, паскуда такая, что он не виноват. Мы уж его и так, и эдак поспрошали, а он ни в какую. Неповинен, грит, и вся недолга.

- Применение силовых методов дознания запрещено Высочайшим вердиктом, - процедил Зеркальщик, и от его голоса холодом повеяло в кабинете. – Особенно, если допрашиваемый происхождения мещанского либо купеческого.

- Да какого мещанского, что Вы, - пренебрежительно махнул рукой надзиратель, позабывший в эту минуту обо всех страхах, - штудент-нищеброд. Купец Пряников его к себе из жалости взял, пригрел змеищу на груди. А этот неблагодарный его прирезал, а таперича запирается. Неповинен, мол. А как не повинен, когда его прямо на месте преступления застигли всего кровью уляпанного и с ножом в руке.

Соболиные брови Всеволода Алёновича взмыли вверх, ноздри затрепетали, как у гончей, взявшей след, а шрам побагровел.

- Благодарю за донесение, Лев фёдорович, мы с помощницей немедленно отправляемся в дом убитого купца. Надеюсь, подозреваемый ещё там?

- Штудент-то? – переспросил околоточный надзиратель и махнул рукой. – Там, то есть, тут. Мы его никуды не волокали, Вас, Ваш Благроть, дожидаемся.

Зеркальщик чуть кивнул, не столько поклонившись, сколько обозначив поклон, и опять провёл по стеклу рукой, словно стирая отражение околоточного. Немного постоял, думая о чём-то своём, Вареньке не ведомом, а потом повернулся к мышонком притихшей в кресле девушке и чуть виновато произнёс:

- Ну вот, как я и говорил, Варвара Алексеевна, в кабинете долго обитать у нас не получится. Нужно отправляться к Пряникову, покуда наши доблестные стражи порядка студента своими беседами до смерти не замордовали.

- Вы не любите околоточных надзирателей? – удивилась барышня, которая до сего момента была свято убеждена, что все, кто избрал своей миссией службу государеву, – это большая, дружная семья, в коей все стоят дружка за дружку.

Всеволод Алёнович дёрнул щекой, шрам его опять побагровел:

- Скажем так: я не одобряю методов дознания, коим пользуются некоторые, конкретно именно этот околоточный надзиратель.

Варвара Алексеевна хотела было спросить, что же это за методы такие варварские, но Зеркальщик властно произнёс:

- Идёмте, Варвара Алексеевна, нас ждут. А впрочем, возможно, Вам лучше остаться здесь? Насколько я понял Льва Фёдоровича,