Спорим, тебе понравится - Аля Кьют

Без лишнего стеснения, я прошел до дома голым. Горы скрывали меня от любопытных глаз, а Ани я не стеснялся. Правда, она, едва меня увидела, снова закрыла глаза руками. Звякнула вилка о кафель пола. Я повел носом, балдея от запаха. Что это такое вкусное мы готовим?

— Обалденно пахнет, кариньо. Это французские тосты?

Я прошел к плите, возле которой на столешнице дымился завтрак. Это лучшее утро за долгое время.

— Боже, Дани, за что ты так ненавидишь одежду? Почему обязательно нужно ходить голым? — пробормотала Аня, пытаясь побороть смущение.

— Я вспотел и ополоснулся на улице. Смысл мне надевать грязные шмотки?

— А почему не надеть чистые?

Аня нагнулась, чтобы поднять вилку и я бессовестно уставился на ее попку. Черт, сразу разыгралась фантазия и началась естественная реакция.

— Так они наверху, в спальне. А тут так вкусно, что я просто не мог пройти мимо, — объяснил я, заключая ее в объятия.

— Оденься и поешь, — прошептала она мне в губы.

— Я же не про еду, детка, но…

— Но?

Аня увидела сомнения и борьбу на моем лице, отстранилась. Я кивнул, поощряя ее осторожность.

— Да, я оденусь, пожалуй.

Я прочитал в ее глазах сожаление. Потрясающе, это так по-женски, сначала упираться мне в грудь ладошками, отталкивая, а потом обидеться, потому что я не настоял. Ох, Аня, Аня. Нам будет так весело. Особенно, когда перестанешь дергать воображаемый ручной тормоз.

Я оделся и вернулся на кухню, как самый послушный мальчик на свете. Ах, нет, наверно все же не тяну на паиньку с голым торсом, но штаны делают меня почти культурным.

Аня уже расставляла на столе тарелки. К тостам она добавила немного мяса и сыра, масло, икру, копченый бекон, кофе, сок. Пища богов.

Я уселся на высокий стул, вонзил зубы в теплый румяный тост и замычал от удовольствия.

— Потрясающе. Ты волшебница.

Она закатила глаза.

— Ничего особенного, Дани. Это просто хлеб, молоко и яйца.

— Я не буду тебя уговаривать, но останусь при своем.

Я подмигнул ей, и Аня драматично вздохнула, не ввязываясь в дальнейшую перепалку.

— Ты успела все сделать? — сменил я тему на нейтральную. — Есть планы на день? Кроме тех, где ты весь день соблазняешь меня.

Она фыркнула, но снова не повелась на провокацию.

— Да, у меня свободен остаток дня. Я хотела сегодня дойти до Церматта.

— Дойти? — уточнил я.

Мне редко попадались девушки, которые были фанатками пешего туризма. От Таша до Церматта часа два ходу, если нигде не останавливаться.

— Да, именно дойти. Возможно, обратно на поезде, но туда пешком. Очень хочу увидеть Альпы изнутри.

Я снова был восхищен и впечатлён. Может она и покататься захочет? Я уже был в Церматте, правда, в сезон. Но и сейчас склоны вполне подходят для катания. Но сначала я должен был напроситься на прогулку до самого Церматта.

— Могу я составить тебе компанию?

— О боже, Дани, конечно, можешь. У меня не хватит сил и совести бросить тебя дома, как пса. Хотя я бы и пса взяла с собой.

— О, ну спасибо. Я буду твоим смирным и ласковым лабрадором.

Вывалив язык, я имитировал тяжелое собачье дыхание. Думал, Аня оценит шутку, но она, наоборот надулась. Я не сразу понял, где накосячил, но быстро осенило. Ох, она же вспомнила мой ласковый язык у себя между ног.

Я сам моментально завелся, поняв это. Румянец на щеках Ани был еще одним доказательством и поводом для возбуждения. Меня чертовски заводило то, как она смущалась, а потом раскрепощалась, принимая свои инстинкты и желания с моей помощью.

В этот раз я тоже не смог сдержаться и перегнулся, чтобы слизнуть с уголка ее рта крошку.

— Не смущайся, кариньо. Нам будет очень весело.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она, пытаясь безуспешно скрыть улыбку.

Мы вышли сразу после завтрака. Стоит признать, идея Ани прогуляться до Церматта оказалась превосходной. Можно было, конечно, сесть на поезд, но разве сравнится это с щебетом птиц и ароматом трав.

Ох, ладно. Забудьте о птицах, травах и горах. Я почти все время пялился на Аню. Дорога была несложная, почти безопасная, кое-где, конечно, были прикручены страховочные тросы вдоль тропы, но я ими не пользовался. Аня, правда, время от времени притормаживала и хваталась за веревку, медленно семеня за мной, вдоль горы.

Но вскоре спуск стал пологим, и мы пошагали рядом. Я взял ее за руку, поцеловал пальчики и наконец решился спросить:

— Что насчет тебя, Анна?

Она вздрогнула. Я поднял брови, не понимая ее нервного состояния.

— Ты сказал это прямо как Алекс, — пояснила Аня свою реакцию.

Я сам себе удивился.

— Да, бывает. Тебя это напрягает?

— Эээ, не знаю. Нет.

— Ты скучаешь по нему? Хотела бы, чтобы он был вместо меня? — забросал я ее вопросами.

— Дани…

— Ладно, не отвечай, — пощадил я ее, отпустил руку и обнял за плечи. — Наверно, лучше не знать всех ответов. Расскажи о себе. Ты гуглила и знаешь обо мне все, а я все еще без ума от прекрасной незнакомки.

Аня сморщила нос.

— Нечего обо мне знать, Дани. Родилась, училась. Работала — уволилась. Вышла замуж, развелась. Уехала путешествовать.

— Оу, ты была замужем?

— Да, а что? По мне не скажешь?

— Нет, я не об этом. Просто странно, что ты так говоришь об этом.

— Как?

— Равнодушно.

— Пожалуй, это девиз наших отношений. Нет, в начале были какие-то искры, но потом мы, кажется, просто жили вместе. Это было удобно, пока он не нашел вариант удобнее или интереснее. Или просто влюбился. Не знаю точно.

— Ты не спросила мужа, почему он уходит от тебя?

— Мне было все равно. Немного печально, но даже не обидно. Знаешь, я намного счастливее одна. Ой… — Аня прикрыла рот ладошкой. — То есть… Я не хотела…

— Да ничего страшного, кариньо. Я не обижаюсь. Признаться, я и заметил тебя в клубе, потому что ты была одна и… Ты была так счастлива, что сложно было на тебя не смотреть.

— Да, кажется, после развода я перестала нуждаться в мужчине, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Ага, — продолжал смеяться я. — Зато после клуба тебе нужно было сразу два для удовлетворения.

— Боже, Дани, ты… — Она не нашла слов и пихнула меня в грудь кулаком. — Ты специально мне это припоминаешь каждый раз? Издеваешься?

— Нет. Просто мне нравится это вспоминать. Хотя и смотреть, как ты смущаешься тоже. Двойное удовольствие.

— Невыносимый, — пробормотала она себе под нос, снова пряча улыбку.

Ей нравилось вспоминать тоже. А мне нравилось наблюдать, как она постепенно принимает ту ночь не