Запоздалая свадьба - Аманда Квик

Эмелин отметила, что подруга говорила без особой надежды.

— Сомневаюсь, что леди Уортем пожелает проводить целое утро, наблюдая за химическими опытами, — отрезал Энтони.

— Вы скорее всего правы, — кивнула Присцилла с обреченным видом. — Маму куда больше интересует мода. Доминик недовольно сжал губы.

— Что ж, нам пора, — объявил Энтони, сверяясь с часами. — Уже довольно поздно, дамы. Пойдемте скорее, если хотите успеть полакомиться мороженым.

Но Эмелин не смогла вынести глубочайшего разочарования, светившегося в глазах подруги.

— Я уверена, что без труда смогу убедить тетю Лавинию отправиться с нами, мистер Худ.

Лицо Присциллы благодарно просияло.

— Ты действительно думаешь, что миссис Лейк согласится?

— Почему бы нет? Я попрошу ее, как только она вернется из деревни.

— Спасибо тебе! — выпалила Присцилла, очевидно, пребывая на седьмом небе. — Ты так добра, Эмелин!

Доминик послал Эндрю торжествующий взгляд и поклонился девушкам.

— Буду счастлив принять и развлечь вас и миссис Лейк, как только пожелаете. Я живу на Стерлинг-стрит.

Он повернулся в своих сверкающих ботфортах и, не оглядываясь, вышел из зала и сбежал по лестнице.

Энтони ничего не ответил, но Эмелин отчетливо ощутила, как от него так и пышет яростью.

Впервые за все время их знакомства она встревожилась.

Полтора часа спустя, оставив все еще изнемогавшую от восторга Присциллу на крыльце ее дома, Эмелин и Энтони отправились домой, на Клермонт-лейн, номер 7. Эмелин подумала, что для прогулки день выдался просто чудесный. На земле наверняка нет места прекраснее, чем Лондон в летний день. Солнышко грело газоны роскошных парков, где дети играли с мячами и паровозиками. Тележки цветочниц утопали в красочных цветах. Продавцы фруктов наперебой расхваливали сочные персики и груши, сладкий виноград и различные ягоды. Прохожие казались куда более веселыми и ярче одетыми, чем зимой.

Впрочем, может, все это ей только кажется, потому что она идет с человеком, которого любит? Какая жалость, что Энтони в таком дурном настроении!

— А знаешь, — начала она, найдя наконец нейтральную тему, — пока мы не купили абонемент на лекции мистера Керка, я понятия не имела, что Присцилла так интересуется наукой! Она сказала, что мать потребовала от нее не обсуждать подобные вопросы в светском обществе, иначе все друзья сочтут ее синим чулком и занудой.

— А по-моему, это леди Уортем ужасная зануда.

— Точнее сказать, просто любящая родительница, изо всех сил старающаяся найти превосходную партию для Присциллы.

— Ха! — фыркнул Энтони.

А она еще пыталась развеселить его! Нет, иногда Энтони удивительно походил на своего так называемого дядюшку! Теперь Эмелин понимала, почему иногда Лавиния теряла терпение, общаясь с мистером Марчем!

— Давай начистоту, — выпалила она, когда они добрались до дома номер 7. — Ты злишься на меня, потому что я согласилась попросить тетю Лавинию сопровождать нас в лабораторию Доминика.

— Я предпочел бы не обсуждать это.

— Нет, ты предпочел молча кипеть от ярости. Позвольте сообщить вам, сэр, что хотя подобное настроение кажется поначалу весьма драматичным, спустя короткое время оно начинает раздражать.

Она порылась в ридикюле и открыла дверь. Легкий сквознячок пронесся по длинному коридору, идущему через весь дом. Задняя дверь тоже была открыта. Эмелин присмотрелась и заметила, как в огороде мелькнула серая юбка. Значит, миссис Чилтон собирала овощи и салат к ужину.

Эмелин сняла капор и перчатки.

— Может, объяснишь, откуда такая нелюбовь к мистеру Худу?

Энтони захлопнул дверь и повернулся к ней:

— Я терпеть не могу Худа, потому что проник в его намерения.

— Да ну? И каковы же, по твоему мнению, его намерения?

— Он постоянно крутится рядом, потому что хочет отбить тебя у меня.

Эмелин так растерялась, что забыла повесить шляпку на крючок, и ошеломленно уставилась на Энтони.

— В жизни не слышала подобного вздора.

— Наоборот, это чистая правда.

— Тони, я считаю, что тут и говорить не о чем.

— Поверь, это так и есть.

— Да ты ревнуешь! — ахнула она.

— И ты меня в этом обвиняешь?

— Да, сэр. Вам нет ни малейшей необходимости волноваться насчет моих отношений с мистером Худом. По-моему, он просто одинокий человек. Видимо, недавно приехал в город и не успел обзавестись друзьями и связями.

— Отсутствие друзей вполне понятно, — процедил Энтони, швыряя шляпу на стол. — Худ не обладает тем, что в обиходе называется обаянием.

Эмелин вспомнила, как старательно Доминик держался в стороне от собравшейся в аудитории публики.

— Он действительно выглядит несколько отчужденным. И я согласна с тобой насчет того, что некоторая напряженность в поведении и манере вести себя затрудняет его общение с людьми. У меня создалось впечатление, что он не слишком много времени проводит в обществе.

— Не знаю, каковы его впечатления от высшего общества, но должен сказать, что связи у него есть. Он член моего клуба.

— Там вас и познакомили?

— К несчастью, да, — пробормотал Энтони. — И он стал моей тенью, потому что ищет способа разлучить нас с тобой.

— Энтони, ты просто смешон! Заверяю, что нет нужды… — Она осеклась и тихо охнула, когда Энтони двумя шагами перекрыл разделявшее их расстояние, схватил ее за руки и рывком привлек к себе.

— Он не похож на тех джентльменов, что флиртуют с тобой, Эмелин, — тихо объяснил он. — Они надоедливы, но безвредны. Худ другой. Он опасен.

Ее раздражение внезапно сменилось гневом.

— Надеюсь, ты ни на секунду не вообразил, будто он меня привлекает? Как ты можешь даже предполагать нечто подобное? Неужели действительно считаешь меня настолько легкомысленной?

— Разумеется, нет! Я безгранично доверяю тебе, Эмелин. Меня тревожит решимость Худа разрушить то, что возникло между нами.

Эмелин чуть успокоилась.

— Я по-прежнему не верю этому, но, даже если ты прав, клянусь, ничто не оторвет меня от тебя.

Энтони качнул головой с таким видом, словно Эмелин была самым наивным в мире созданием.

— Ты так и не поняла, чего я на самом деле опасаюсь. А вдруг он способен причинить тебе зло?!

— О чем это ты?

— Не удивлюсь, если он попытается каким-то образом скомпрометировать тебя, — начал Энтони, но тут же замолчал и только через несколько мгновений добавил:

— А возможно, и хуже.