Запоздалая свадьба - Аманда Квик

Тобиас рассеянно потер затылок.

— Твои предположения оказались верными. Кому-то, похоже, не дает покоя слава Мементо Мори. Кем бы он ни был, сегодня он посетил нас.

Аспазия судорожно сжала края ворота халата.

— Фуллертон?!

— Да. Я нашел в спальне кольцо.

Она на мгновение зажмурилась, а когда снова открыла глаза, в них застыл страх, который даже она, с ее светским опытом и умением скрывать свои чувства, не смогла спрятать.

— Он специально обставил это убийство со всей возможной театральностью, чтобы известить тебя о своем возвращении? — вырвалось у нее. — Видимо, знал, что ты сегодня будешь здесь. Хотел известить тебя, что он снова вышел на охоту.

Тобиас раздраженно передернул плечами:

— Не говори так. Элланд не встал из могилы!

— Разумеется, и я это понимаю, — вздохнула она. — Мне не стоило говорить так необдуманно. Прости. Меня трясет как в ознобе, и нервы ужасно разгулялись с той самой минуты, как экономка принесла мне коробочку с кольцом. Боюсь, все случившееся совершенно выбило меня из колеи.

Ему не следовало бы кричать на нее. Эта умная, сильная женщина много перенесла три года назад из-за Элланда, и теперь, похоже, все повторяется. Да и ему нелегко.

— Кто-то сделал все, чтобы мы убедились в появлении нового Мементо Мори, — спокойно констатировал он. — Прекрасно, послание передано и прочитано. Я доберусь до него, как добрался до Закери.

Аспазия робко улыбнулась дрожащими губами.

— Спасибо, Тобиас. Я знала, что могу положиться на тебя. Жаль только, что не поняла этого три года назад, когда позволила обаянию Закери себя ослепить.

Тобиас решил, что не желает больше слышать подобных признаний, и поспешно отступил от двери.

— Постарайся отдохнуть, Аспазия. Я должен выезжать завтра утром, так что увидимся в Лондоне.

— Но почему ты покидаешь меня?

Не было необходимости объяснять, что Лавиния умудрилась разозлись хозяина и их обоих с позором изгнали из дома. Нужно высоко держать марку «Лейк и Марч».

— Я сделал здесь все, что мог, — холодно объяснил он, — и теперь должен вернуться в город, чтобы продолжать расследование. Время не ждет.

— Да, конечно. — Она поколебалась, не делая попытки закрыть дверь. — Тобиас, я сказала то, что думала. Как глупо, что три года назад я не поняла всю глубину разницы между тобой и Закери. Но теперь я стала гораздо мудрее и за то время, что мы жили в разлуке, многое узнала. Вижу, и у тебя есть свои сожаления о том, что случилось в прошлом. Не хочешь зайти и немного поговорить?

Приглашение не могло быть откровеннее, даже запечатлей она его на бумаге. Аспазия недвусмысленно приглашала его в постель.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он. — Уже глубокая ночь, а завтра рано вставать. Прощай, Аспазия.

Она грустно улыбнулась.

— Да, разумеется, я понимаю. И счастлива, что ты нашел ту, которая тебе небезразлична, Тобиас.

Он отошел. Дверь тихо закрылась за его спиной.

У подножия лестницы Тобиас помедлил. Самым разумным будет продолжать путь к своей комнате. Если он не сможет заснуть, проведет в сборах время до рассвета.

Он еще немного постоял у лестницы. Вокруг ни души. Не слышно ничьих шагов. Очевидно, насильственная смерть лишила гостей охоты к ночным играм.

После недолгих размышлений он передумал и послал разумные намерения ко всем чертям. Поэтому поднялся на этаж Лавинии и зашагал к ее двери. Он постучит очень-очень тихо. Если она не ответит, значит, вероятнее всего, заснула. И тогда он поступит как настоящий джентльмен, вернувшись к себе.

Тобиас едва слышно стукнул в дверь, которая немедленно отворилась на несколько дюймов. Лавиния улыбалась в узкую щель. Она уже успела переодеться в длинную белую ночную сорочку. Тонкие кружева пенились у горла.

Кровь Тобиаса мигом загорелась.

— Мне вдруг пришло в голову, — прошептал он, ступив через порог, — что ночь все-таки не должна пройти даром.

— Превосходная мысль.

Она закрыла дверь и повернулась к нему. Тобиас заметил, что Лавиния распустила волосы и тонкие прядки образовали огненный нимб вокруг ее умного, интригующего лица. Глаза казались озерами чувственной тайны. Она улыбнулась медленной, загадочной улыбкой, отчего у него внутри все сжалось.

Он схватил ее в объятия. Когда их губы встретились, пламя страсти вспыхнуло с новой силой. Как всегда, когда он держал ее вот так.

Она предназначена для него.

С ней ему не приходилось ни в чем себя ограничивать. Он даже мог рискнуть настолько, чтобы позволить Лавинии подойти совсем близко к тому уголку своей души, который он тщательно скрывал от посторонних всю свою жизнь.

Он подхватил ее и понес к узкой кровати. Опустил на одеяла и помедлил ровно столько, чтобы сорвать с себя одежду.

И тогда она улыбнулась и протянула ему руки.

Его собственный личный месмерист, подумал он. Единственная, кто может ввести его в транс.

— Лавиния…

Тобиас устроился между ее мягкими теплыми бедрами, сжал запястья и поднял ее руки над головой. Почти болезненная потребность терзала его.

Он нагнул голову и прошептал:

— Иногда я так сильно хочу тебя, что удивительно, как это желание не испепелит меня.

— О, Тобиас, неужели не понимаешь? Когда сгораешь ты, сгораю я.

Тобиас зажмурился, выпустил ее запястье, поднял подол длинной сорочки и провел ладонью по шелковистой коже внутренней поверхности бедер, а когда достиг цели, нашел ее горячей и уже влажной. Запах ее тела пьянил, кружил голову.

Он коснулся ее. Лавиния затаила дыхание и чуть подалась вперед. Ее свободная рука стиснула его голое плечо: пальцы впивались в кожу. Она нетерпеливо попыталась вырвать вторую руку, но Тобиас настойчиво продолжал прижимать ее к подушке.

— Рано, — пробормотал он, почти не отнимая губ от ее груди. — Сначала скажи, как ты хочешь, чтобы я тебя ласкал.

— Ты ласкаешь меня именно так, как мне хочется. Ты, кажется, всегда знаешь, что нравится мне больше всего.

Он скользнул кончиками пальцев чуть выше, прижав крохотную набухающую горошинку.

— Может, вот так будет еще лучше?

Лавиния застонала и приподняла бедра.

— О да… чудесно…

— А как насчет этого?

Он проник в нее пальцем и нажал сильнее.

— Тобиас.

— Насколько я понял, это еще лучше.

— Да, — выдохнула Лавиния, надавливая на его ладонь. — Лучше… чем идеально…

Он попытался отнять палец. Крохотные мышцы судорожно сжались.