Невеста-заложница - Джейн Фэйзер

— Что это ты задумал, Руфус? — осторожно поин-тересоватся Уилл.

— О, я всего лишь подумал, не перепадет ли и нам малая толика от хваленого гостеприимства Грэнвиллов, — так и просиял Руфус. — Я уже забыл, когда завтракал, а от запаха жаркого слюнки так и текут!

— Вы решили спуститься туда, милорд? — Джордж выглядел скорее смирившимся с неизбежным, нежели испуганным. — Собираетесь затеряться в толпе?

— А почему бы и нет? — Руфус пришпорил коня. Спутники проехали следом за ним вниз по ущелью и до половины холма, по которому можно было подняться к замку Грэнвилл. За рощей остролиста Декатур натянул поводья и сказал: — Все, дальше нельзя.

— Ты рехнулся! — воскликнул Уилл. — Грэнвилл повесит тебя на самой высокой башне!

— Запросто — если узнает, что я у него в замке, — бесшабашно подтвердил Декатур. Он соскочил с коня и развернул тюк, притороченный к седлу. — Помоги-ка мне, Джордж.

Джордж тоже соскочил на землю. Он отлично знал, какая помощь от него потребуется. Кроме прочих талантов, Руфус Декатур был непревзойденным мастером маскарада.

Он откинул плащ и стал пристегивать к спине подушку, которую возил в одеяле. Джордж помог закрепить ее понадежнее, а Уилл молча следил за превращениями, происходившими у него на глазах.

— Ну, каково? — Руфус поправил плащ из темного домотканого сукна, низко надвинул большой капюшон и как можно туже затянул под подбородком тесемки. Он моментально преобразился. Высокий, мощный человек вдруг превратился в тщедушного, убогого калеку: одно плечо стало ниже другого, а прямую широкую спину уродовал жуткий горб.

— Что ж, сойдет, — проронил Уилл с неловкой улыбкой. Он много раз был свидетелем этого превращения — и все же не уставал удивляться. А ведь замысел был гениально прост — изменив главные черты человека, его рост и фигуру, спрятать под ними властный облик Руфуса Декатура. Без этих известных всей округе признаков никто не заподозрит в незнакомце отчаянного разбойника.

Джордж вырубил крепкий дорожный посох и подал хозяину. Согбенный, немощный, цепляющийся за свой посох калека в простом домотканом платье ничем не отличался от обычного крестьянина.

— Я пойду один, — сказал он, отмахиваясь от горячих возражений Уилла. — Одного чужака труднее выловить из толпы, чем троих.

— Но зачем? — недоумевал Уилл. — Что ты надеешься выгадать, идя на такой риск?

— Мне показалось, что вы голодны, — ехидно ухмыльнулся Руфус. — По крайней мере я точно хочу есть. И собираюсь подкрепиться за счет Като Грэнвилла — а что же еще?

— Действительно, что же еще? — горько проронил Уилл, следя за тем, как Руфус покидает их убежище за кустами. — Но у него на уме наверняка не только пища, правда, Джордж?

— Наверно, — откликнулся тот. — Но я бы не возражал против куска мяса. Уж слишком забористый запах. — И он жадно втянул аромат жаркого, смешанный с дымом костра, — чрезвычайно аппетитное сочетание.

Руфус в одиночестве шагал минут пять, после чего смешался с толпой, поднимавшейся из большой деревни у подножия холма, — Уилл чуть не потерял из виду знакомую фигуру, ковылявшую опираясь на посох. В суматохе, царившей на мосту через ров, Руфус скрылся окончательно, и теперь Уиллу оставалось лишь терзаться от беспокойства да обгрызать ногти.

Шагая по мосту, Руфус внимательно разглядывал все кругом. Две замеченные им ранее фигурки по-прежнему катались на льду. Для него было полной неожиданностью то, как все сжалось внутри, когда он узнал Порцию. Это она выписывала пируэты там, внизу: капюшон на плаще откинулся, и рыжие волосы светились, словно блики солнечного света.

Не то чтобы он ужасно удивился, увидев Порцию. Он ведь знал, что девушка должна находиться где-то в замке. И все же его охватило какое-то непонятное беспокойство… и с ним пришла ошеломляющая мысль, что весь рискованный поход в замок Грэнвилл был предпринят с целью увидеть ее. Нет, нет, это было бы слишком смешно!

Но в следующий миг Порция исчезла, укатила под мост, а Руфус шагнул под решетку ворот. Он вступил в самое сердце вражьей территории и должен быть собранным до предела.

Как раз посередине внешнего двора горели огромные костры, над которыми жарились куски филея, целые овцы и молочные поросята. Двое дюжих парней крутили вертела, подкрепляясь элем из здоровенных кувшинов — жар от костров шел нешуточный. Глаза у бедолаг давно слезились от дыма.

В углу неустанно выдувал свою мелодию флейтист и плясали бродячие танцоры. На длинных складных столах громоздились целые горы жареного картофеля, хлеба, сыра и пирогов. Однако самая толчея царила вокруг бочонков с элем.

Никем не замеченный, Руфус пробирался сквозь толпу. Уилл угадал верно: хозяин Декатура замыслил нечто большее, нежели просто посмеяться над Грэнвиллом, урвав что можно с его стола. Руфусу нужны были сведения о числе собранного Като Грэнвиллом ополчения и о его конкретных намерениях: как именно он собирается помогать парламенту.

Тем временем Руфус добрался до бочонка и взял кружку с элем из рук румяного крестьянина. Не снимая рукавиц, добрый малый держал здоровенную жареную картофелину и не спеша откусывал от нее, глазея на более чем фривольное представление, затеянное бродячими артистами.

Нигде не было видно самого Като, и Руфус язвительно подумал, что Грэнвилл, похоже, считает недостойным водиться с простонародьем. Пусть пока пляшут на затеянном им празднике в честь его решения, от которого в деревнях прибавится вдов и сирот, — а он предпочтет держаться в стороне.

Внезапно хозяин замка появился на противоположном конце двора. Като беседовал с тремя самыми крупными землевладельцами между Ламмермуром и Йорком. И означать это могло лишь одно. Виконт Чартер, граф Фэйрокс и сэр Грэм Престон под предводительством Грэнвилла встанут на сторону парламента. Руфус сгорал от желания подслушать, о чем сговаривалась эта троица.

Не забывая об осторожности, не высовываясь из толпы, не спеша попивая свой эль и не делая лишних движений, он стал продвигаться по двору. Это выглядело так естественно, что ни у кого не вызывало подозрений.

Порция не успела остановиться и врезалась в крепостную стену. Она с хохотом цеплялась за камни, все еще охваченная чувством невероятной свободы, которое дарила ей эта нехитрая забава. А чего стоил свежий морозный воздух — после удушающего дыма больших городов, которым она дышала всю жизнь! Прежде ей не так-то часто выпадала возможность покататься на коньках, а эти костяные полозья, что были прикреплены к ее башмакам, оказались еще и превосходно заточены. К полному восторгу хозяйки, коньки могли развить просто невероятную скорость — в тех редких случаях, когда ей хватало умения с ними справиться.

— Рано или поздно я научусь останавливаться сама, а не налетать на стену! — крикнула она Оливии, которая намного превосходила подругу в конькобежном искусстве и остановилась, сделав изящный разворот.

Но внимание Порции уже привлекла суета на мосту — народ из деревень все прибывал, — и она лукаво прищурилась: