Когда есть ты - Бронуин Джеймсон

— И ты думала… я испугаюсь, что твоя мама была стриптизершей?

Зара нахмурилась и крепче прижала сумку к груди.

— Ты знал?

— Нет, и мне все равно. — Он снова двинулся навстречу, но она уклонилась в сторону. — Меня не заботят газеты, Зара.

— Ты говорил, что не любить, когда ранят чувства других.

В этот раз он ухватил ее за плечо и заставил поднять глаза.

— Что напечатал журнал, Зара? Статья причинила тебе боль?

— Не мне, моей матери. Я не хочу, чтобы они снова трепали ее имя и память.

— И ты из-за этого решила пожертвовать нашими отношениями?

— Да, — тихо откликнулась она, но взгляд оставался твердым и решительным. — Прежде чем они начнут копаться в грязном белье.

— Мне наплевать…

— А мне нет! И не из-за себя, и даже не из-за тебя, из-за моей мамы. Ты рассказывал, что твоя мать тоже ненавидит прессу. Разве ты не понимаешь? — Она бросила сумку на пол, схватила Алекса за плечи и встряхнула. — Они вытащат на свет старую историю моей мамы, затем твоей. У них появится большое поле деятельности, вся эта ложь, мерзкие подробности. И сердечная боль. Я не вынесу, и твоя семья тоже. Мне очень жаль, но я просто… не могу!

Надрыв в ее голосе глубоко тронул его.

— Ты поступаешь как трусиха, прячешься в кусты. Думаешь, твоя мама гордилась бы тобой?

Она дернула головой, словно от удара.

— Да, — с достоинством ответила Зара, — потому что я не эгоистка. И думаю о людях, которые могут пострадать.

— О своей матери я позабочусь сам.

— А как же семья моего отца? Его вдова? Она не хотела бы снова видеть имя своего мужа в скандальных хрониках. Мы хорошо провели время на простынях, спасибо!

— Ты видишь наши отношения именно так?

— А что еще есть между нами, Алекс?

Он пристально смотрел в непроницаемую темноту ее глаз, и вдруг все напряжение долгого дня нахлынуло на него.

Если бы он мог открыть ей свои чувства!

Впрочем, он пытался отпустить ее, но не смог.

— Мы превратимся в пыль, если позволим им управлять нашими решениями и нашими жизнями. Мы пыль, если ты сдашься без борьбы и предашь нас.

— Мне придется. Прости.

— Ты, правда, сожалеешь или тебе так удобно?

Искра возмущения блеснула в ее глазах, и он решил, что подвернулся шанс поспорить, но силой воли она потушила огонь.

— Не важно, почему. Просто… отпусти меня. Мне нужно принять душ и переодеться. А затем у меня занятия.

Его глаза превратились в узкие щелочки, желваки на щеках дрогнули.

Она не ожидала, что он последует за ней в дамскую раздевалку. Затерявшись в своих мыслях, она

не слышала его шаги за спиной, пока не хлопнула дверь.

Зара обернулась. Вздох в крошечной комнатке был похож на взрыв, казалось, белая керамическая плитка слетела со стен.

— Что ты… — голос ее сорвался, она облизала губы. — Что ты делаешь?

Он перевел взгляд с ее губ на глаза.

— Занятия?

— Через полчаса. — Зара положила сумку на скамью и скрестила руки на груди. — Будь добр, уйди, мне надо приготовиться к занятиям.

— Времени уйдет немного.

— На то, чтобы выйти отсюда? Минута.

Зара подошла к душу и повернула кран до отказа. Хлынула горячая вода.

Беседа закончена, Алекс Карлайл. Теперь уходи. Когда она вернулась к сумке, щелкнул замок.

— Ты запер дверь? Что ты делаешь?

— Убеждаюсь в том, что нас не побеспокоят.

Она ощутила прилив безудержного смеха. Он наблюдал за ней сквозь клубы пара, его взгляд будоражил и возбуждал. Хищный, напряженный взгляд, словно пробирающийся под кожу, заглядывающий в душу.

Черт бы его побрал! Почему он не может принять ее отказа?

Потому что тогда бы он не был тем, кем является, подсказал внутренний голос. Тогда бы ты не влюбилась в него, не заперлась бы в душе в ожидании его следующего движения.

Ей придется проявить мужество и держать его на расстоянии вытянутой руки.

— Алекс, мне нечего больше сказать. Пожалуйста, прими все как есть.

— Я бы очень хотел. Это бы облегчило мою жизнь.

— Тогда попытайся, — попросила она.

Он двинулся к ней.

— Не могу, Зара.

Ей некуда было идти, не было возможности сбежать от этого мужчины и осознания собственного бессилия. Зара опомнилась, только когда спиной почувствовала холод кафеля.

Он остановился прямо перед ней, упер руки в стену с обеих стороны ее головы.

— Не… — выдохнула она.

— Не?..

— Не трогай меня!

Его глаза сузились.

— Я не трогаю.

Да, не трогал, но стоял так близко, что она чувствовала жаркие волны, исходящие от него. Дышать стало трудно, не хватало воздуха.

Опасно находиться в комнате, пропитанной водой, где так много электричества!

Зара пыталась спрятаться от цвета зимнего океана глаз, от искр искушения. Она видела, как напряглись уголки его рта, и поняла, что у нее всего лишь секунда, чтобы овладеть ситуацией.

— Ты меня не трогаешь. Прекрасно. Тогда что ты хочешь? — с отчаянием спросила она.

Он слишком долго смотрел на нее, Зара уже стала сомневаться в его способности понять свои желания. Он действовал импульсивно, руководимый инстинктом и уязвленной гордостью, совсем как она, когда сочиняла ту злосчастную записку. Боже, все дело в листке бумаги, слишком много женщин сообщали ему об отставке столь дипломатично.

— Ты не принимаешь мои аргументы из-за записки?

— Вероятно, мне нужно услышать это своими ушами. — Его голос стал таким же легким и теплым, как клубы пара. — Скажи, что не хочешь меня, Зара. Скажи, что не скучала по мне и что огонь в твоих глазах горит подругой причине.

— Не надо, Алекс, — прошептала она. — Не используй мое влечение к тебе в качестве средства манипуляции.

Мужчина замер, удивленный и обиженный.

— Ты считаешь, я манипулирую тобой при помощи секса?

— Да! — Черт бы тебя подрал! Уши заложило от бушующей внутри ярости. Она выпрямилась, смело посмотрела ему в глаза. — Ты пришел сюда, запер дверь и прижал меня к стене. Ты знал, как оказать давление на меня, нужно просто подойти ближе…

Он хлопнул ладонью по стене около ее головы, и Зара отпрянула в сторону. Секунду он всматривался внимательно и грозно в желтую глубину ее глаз. Вдруг она толкнула его в грудь.