Когда есть ты - Бронуин Джеймсон

Если бы Алекс остановился на секунду, то подумал бы, что в среду найти Зару нелегко. Надо было нанять детектива — сэкономил бы себе полдня.

Не то чтобы он гнался за Зарой, он не опустился бы до преследования женщины. Алекс гнался за ответом, за честным ответом.

У нее дома — тишина, на телефонные звонки она не отвечала, на территории студенческого городка ее не видели.

К полудню его терпению пришел конец. Он вошел в спортивный клуб и потребовал рабочее расписание всех персональных тренеров, включая мисс Ловетт.

Многие годы он учился контролировать свой гнев и распознавать признаки наступающей ярости и сейчас был доволен результатами. Ожидание длилось целый час, затем из зала вышел клиент с красным лицом и направился к лифту.

Алекс медленно поднялся.

Зара была одна. Он успел уловить это за первые двадцать секунд. Золотистые глаза расширились, рот приоткрылся, затем девушка попыталась улыбнуться.

— Я не знала, что ты вернулся, — начала она.

— Ты не ответила на мой звонок.

— Твой… звонок?

Дыхание сбилось на середине фразы. Он двинулся к ней, сделал шесть шагов и остановился достаточно близко, чтобы видеть испуганное выражение глаз и жилку, дергающуюся на шее.

— Разве ты не получила сообщение из Лондона?

— Да, но разница во времени…

— Ты не смогла найти пяти минут для нас? — Алекс заставил себя говорить ровным, невозмутимым голосом. — Решила отделаться запиской. Этому трюку ты научилась у Сюзанны?

Сожаление и боль мелькнули в ее глазах.

— Нет, извини, Алекс. Я пыталась позвонить, но затем…

— Да брось, — отрезал он, ненавидя себя за то, что не удержался от упоминаний о Сьюзи. — Есть что обсудить?

— Моя записка недостаточно ясна?

— Нет, все понятно, мы приятно провели время, прощай.

Зара сжала губы и отвела глаза в сторону.

— Ты не подумала, что мой персонал мог прочитать твое послание?

Она резко повернулась к нему:

— Твой секретарь читает сообщение с грифом «лично»?

Неуверенность в ее голосе и отчаяние в глазах спутали все его намерения. Он с ума сходит, как желает эту женщину, но прежде получит объяснения.

— Прочитала, — отрезал он. — И теперь знает, что со мной у тебя был лучший секс в твоей жизни.

— Я не писала этого! — Ее щеки стали багровыми.

— Намекала. — Алекс наблюдал, как она отвернулась, чтобы подобрать с пола спортивную сумку. — Не беспокойся. Я плачу Керри достаточно, чтобы она не рисковала своим служебным положением и оповещала мир о том, что случайно узнает.

Девушка выпрямилась.

— Мир уже знает.

Он замер, сознание медленно прояснялось.

— В мое отсутствие пресса разгулялась?

Зара кивнула.

— Первая страница в «Госс».

Черт!

— Фотографии?

— Около отеля. — Она скривила губы в улыбке. — Два дня я была «таинственной блондинкой», затем парочка воскресных газет выдала мое имя.

— И ты решила, что все кончено? — медленно спросил он. Его кровь обогатилась кислородом новой надежды. Такую причину можно попять и принять. — Из-за журнала, который даже бумаги, на котором напечатан, не стоит?

— Я не хочу, чтобы меня снимали без моего ведома! Я не хочу красоваться на обложках, и мне наплевать, какие это журналы и какая бумага. — Он уже слышал эти раздраженные нотки в ее голосе и раньше, в кафе Кармель, когда шла речь о ее матери. Тогда он в первый раз почувствовал крепкую связь между ними, родство душ.

— Даже на обложках медицинских журналов? — спросил он, давая ей понять, что помнит их разговор о карьере.

— Тогда речь шла не о любовных связях.

В ее глазах промелькнуло сожаление и тоска, Алексу захотелось обнять и утешить девушку, но она прижала к себе спортивную сумку, словно щит.

— Если бы дело касалась только меня, я бы не волновалась, — продолжила она. — Но на прошлой неделе я была анонимной блондинкой, затем Зарой Ловетт, в следующий раз я буду дочерью стриптизерши. Они раскопают фотографии моей мамы и присоединят к твоей.