Новогодний P.S. - Юлия Монакова

Позже, вспоминая это мгновение, Светлана понимала, что поразило тогда её больше всего — незнакомец был ужасно похож на Даню… Как если бы вдруг сам Даниэль помолодел лет на двадцать.

— Давид? — с сомнением выговорил муж неожиданно севшим голосом, словно всё ещё не верил тому, что видит собственными глазами. — Ты… как здесь?

Вместо ответа молодой человек сделал несколько торопливых шагов по направлению к отцу. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но всеми силами старался это скрыть.

— Я узнал, что ты попал в аварию, — ответил Давид по-русски с небольшим, но явным акцентом, а затем, перейдя на иврит, добавил несколько коротких быстрых фраз. Даниэль так же коротко ответил ему — что, Светлана не поняла. Она знала, что семья бывшей жены Даниэля тоже происходила из советских эмигрантов, так что русская речь в их доме звучал постоянно. Однако всё равно заметно было, что этот язык Давиду не родной.

Обменявшись репликами на иврите, оба замялись, не зная, что делать дальше, а затем сын снова предпринял попытку шагнуть к отцу и неловко обнять его.

— Осторожно! — испуганно вырвалось у Светланы: она вспомнила о сломанной ключице Даниэля. Молодой человек перевёл взгляд на неё, и она невольно сжалась, ожидая чего угодно — презрения, высокомерия, агрессии… Хотя глупо было бояться: во-первых, она находилась в собственном доме, а во-вторых, Даниэль никогда не дал бы её в обиду.

— Добрый день, Светлана, — поздоровался Давид по-русски. — Извини за вторжение.

- “Извините”, - машинально поправил его Даниэль. Сын пожал плечами: мол, “извините” — так “извините”.

— Здравствуй…те, Давид, — отозвалась она растерянно. — В иврите же, кажется, нет обращения на “вы”?

— Только если обращаться к группе людей, — ответил он вполне доброжелательно, и она перевела дух: уф, кажется, никто не собирался качать права и устраивать сцены.

— Тогда предлагаю отбросить формальности и тоже говорить друг другу “ты”, - сказала она. — Тебе ведь так будет проще?

— Да, спасибо, — он улыбнулся — не слишком широко, лишь краешком губ, но вполне адресно.

— Обнимитесь же! — она перевела взгляд на мужа. — Только аккуратненько, пожалуйста.

Сын сам осторожно приобнял отца, а тот похлопал его по спине рукой.

— Дэви, поверить не могу, что ты здесь…

— Мама! — с лестницы сбежала радостно-возбуждённая Наташка. — Вы уже дома? Дэнни, как ты себя чувствуешь? — обратилась она к Даниэлю. Тот благосклонно кивнул:

— Я-то прекрасно. А вот твоя мама, кажется, решила нянчиться со мной, как с младенцем…

Светлана сделала вид, что пропустила язвительную реплику мужа мимо ушей, и спросила у дочери:

— Вы с Давидом, надо полагать, уже познакомились?..

— Конечно, — кивнула Наташка. — Он с раннего утра здесь. Не сердись, я взяла на себя смелость предложить ему пустующую комнату наверху… Она же всё равно для гостей, верно?

— На самом деле, я спокойно мог бы разместиться и в отеле, — вмешался в разговор молодой человек, явно ещё не окончательно избавившийся от остатков смущения. — Вовсе не хочу доставлять всем неудобства своим внезапным появлением… Как у вас говорится? “Снег по голове”?

— Снег на голову, — Светлана усмехнулась и покачала головой. — Никаких неудобств и никаких отелей! Давид, тебе прежде всего нужно думать о том, чтобы быть поближе к отцу. Надолго ты приехал?

— На несколько дней. Потом меня ждёт работа, — он развёл руками.

— Тогда тем более. Ты уже расположился? Даня сейчас переоденется, приведёт себя в порядок и придёт к тебе. Думаю, вам о многом следует поговорить, — добавила она серьёзно, — я не буду вам мешать. У меня тоже есть, о чём пока посекретничать с дочкой, — и она послала обоим мужчинам извиняющуюся улыбку. — А потом все вместе будем обедать.

Даниэль незаметно нашёл её ладонь и крепко сжал в знак благодарности.

- Это я его вызвала, — сказала Наташка виновато, пока они вдвоём с матерью дружно готовили обед на кухне. — Прости, мам…

Светлана, резавшая луковицу на доске, чуть не отхватила себе палец от неожиданности. Вообще-то, готовкой у них обычно занималась домработница, но Светлана специально отпустила её на праздники, чтобы побыть с дорогими людьми в спокойной, уединённой обстановке, самой готовить для них любимые с детства праздничные блюда и окружить теплом и заботой.

— Ты вызвала Давида? — в замешательстве переспросила она, часто моргая от выступивших “луковых” слёз. — Сюда, в Россию? Но как тебе удалось?.. Даниэль столько лет безуспешно пытался это сделать…

— Да почти нечаянно получилось, — Наташка виновато отвела глаза. — Сидела вчера вечером в гостиной, листала журналы, которые нашла на столе… Среди них мне и попалась старая записная книжка Дэнни. Я не хотела её листать, честное слово, она просто случайно раскрылась на нужной странице. Там было написано только имя “Давид”, - она произнесла это имя на американский манер, “Дэвид”, - и израильский номер телефона. Ну, я и догадалась, что это его сын! Ты же упоминала при мне несколько раз, что они не ладят… из-за женитьбы Дэнни на тебе… и потому практически не общаются.

— И что, вот просто так взяла — и позвонила? — недоверчиво уточнила Светлана.

— Ага, — дочь кивнула. — После пары бокалов вина я всегда начинаю действовать импульсивно, поддаваясь какому-нибудь мимолётному душевному порыву. С моим приездом ведь тоже всё в одну минуту решилось, спонтанно, — Наташка осторожно улыбнулась, пытаясь предугадать реакцию матери, понять, не сердится ли?..

Светлана не сердилась, но всё ещё пыталась переварить происходящее.

— И как он с тобой разговаривал? Не хамил?

— Что удивительно — ничуть. Хотя то, что я сделала, было ничем иным, как бесстыднейшей и наглой попыткой влезть в чужие отношения, в проблемы посторонней семьи, я это прекрасно понимаю. Это грубейшее нарушение “прайвеси”! Должно быть, я просто сошла с ума… — она покачала головой.

— Ну, возможно, американцы так и не поступают, — со смешком заметила Светлана, — однако в тебе, скорее всего, заговорила твоя русская кровь. В России люди обожают совать свой нос в чужие дела!

— Наверное, — Наташка расхохоталась. — Ещё мне повезло, что Дэвид прилично знает английский, было проще общаться. Не представляю, как бы мы с ним объяснялись друг с другом на нашем ломаном русском! А иврит я и подавно не знаю…