Он не ангел - Линда Ховард

Что же не так? По спине Дреа пробежал холодок. Остановить перевод законным способом Рафаэль не мог, но незаконным… ну, разве что приставив дуло к виску банковского служащего, тогда, может, что и вышло бы – в том случае если он сразу узнал о деньгах.

Как правило, Рафаэль не выписывал чеков, а пользовался пластиковой карточкой. Он, собственно, вообще не выписывал чеков, даже для оплаты счетов. Открывать дебетовую карточку ему отсоветовал Орландо, объяснив, что кто-нибудь может узнать номер и обчистить его. И Рафаэль продолжал оплачивать счета по старинке, но не сам. Этим заведовал его бухгалтер, легальный бухгалтер.

Нет, Рафаэль не мог ничего узнать, в этом Дреа была почти уверена.

Через десять минут она предприняла вторую попытку. На сей раз баланс на ее счете составлял сто тысяч долларов.

Ни жива ни мертва от испуга, с прижатым к груди «Блэкберри», Дреа рухнула на кровать. Она еще раз взглянула на сумму и засмеялась. Деньги на счете, все до последнего пенни. Теперь они ее.

И если она не поторопится, то опоздает в парикмахерскую. Дреа живо вскочила с кровати, вызвала такси и, прежде чем выйти на улицу встречать машину, оставила на тумбочке у кровати ключ от номера и пару долларов.

Однако дальше неожиданно все пошло наперекосяк. Явившись в банк, чтобы закрыть счет, предъявив удостоверение личности и сообщив все необходимые данные, Дреа попросила выдать ей сто тысяч наличными. Операционистка, женщина средних лет с винно-красными волосами, до того производившая какие-то манипуляции, внезапно замерла и в смятении уставилась на нее поверх стойки.

– Не знаю, возможно ли это. Вряд ли банк может выплатить вам всю сумму, – с извиняющимся видом проговорила она. – Когда наши клиенты закрывают счета, мы обычно выдаем им банковский чек. Ведь мы не держим здесь столько наличных. Если бы вы уведомили нас заранее, мы бы заказали дополнительные средства, но… Я сейчас справлюсь у управляющего. Посмотрим, что можно сделать.

Дреа еле удержалась от колкости, готовой сорваться с ее уст. Неужели в банке нет наличности? Однако восстанавливать против себя служащую было ни к чему, не то, пожалуй, уйдешь вообще с пустыми руками.

– Простите, – сказала Дреа. – Все случилось так внезапно… я как-то не подумала.

Уточнять, что именно случилось внезапно, она не стала, но ее виноватый тон, судя по всему, сделал свое дело, поскольку женщина ответила:

– Посмотрим, что можно сделать. Я сейчас.

Она исчезла в соседнем кабинете, а Дреа стала лихорадочно соображать: какой ей прок от банковского чека на сто тысяч? С ним можно только открыть другой счет. Ей нужны наличные, живые деньги, которые нельзя отследить.

Посмотрев на часы, Дреа поняла, что в парикмахерскую опаздывает. Правда, она могла и не пойти в салон, а подстричься потом где-нибудь по дороге, но ей хотелось изменить внешность до того, как она купит машину. Можно, конечно, зайти в банк позже, когда они наберут побольше денег. Но тогда кассирша запомнит ее с новой прической, что облегчит Рафаэлю поиски.

Нет, так дело не пойдет. Придется менять план на ходу. Она дождется денег, будет ждать хоть до завтра… Сильно ли она рискует, оставаясь в Элизабет еще на один день?

«Нет, это недопустимый риск, – наконец постановила Дреа. – Уезжать нужно сегодня».

Денег, правда, осталось мало, а значит, надо получить хоть сколько-нибудь сейчас. Ведь все сто тысяч ей сразу и не понадобятся. Хватит двадцати, остальное пусть выдадут чеком. За десять тысяч можно купить приличную машину в таком состоянии, что она запросто доедет до Канзаса. Остальных десяти ей вполне хватит и на еду, и на мотели. А долго ли ехать до Канзаса? Два-три дня? Запас наличности потребуется существенный.

Из кабинета показалась кассирша. По нахмуренному лицу женщины Дреа поняла, что своих ста штук ей не видать как собственных ушей.

– Мне жаль, – начала было она, но Дреа ее перебила, отрицательно покачав головой:

– Ничего страшного, не беда. Как насчет двадцати или хотя бы пятнадцати тысяч, а остальные – чеком? Мне и этого довольно. Не знаю, что я себе думала. Ехать с такими деньжищами я, конечно, и сама не хочу.

Лицо женщины прояснилось.

– Пятнадцать не проблема, это я точно могу сказать. Подождите, я сейчас узнаю насчет двадцати…

Время поджимало.

– Не беспокойтесь, я и так отняла у вас слишком много времени, – сказала Дреа. – Пятнадцать меня вполне устроят.

– Вы уверены? А то я узнаю, это займет не больше минуты…

– Благодарю вас, не стоит.

В итоге Дреа получила пятнадцать тысяч наличными, векселя на сто и на пять тысяч и банковский чек на оставшуюся сумму. Пачка наличных оказалась неожиданно объемистой, и Дреа порадовалась, что ей не выдали всю сумму целиком. Тогда для денег пришлось бы купить чемодан, который мог привлечь внимание. Пятнадцать тысяч по крайней мере влезут в ее сумку.

Дреа подписала несколько бумаг, и дело наконец было завершено.

– Спасибо вам, – поблагодарила она и, бросив взгляд на часы, заторопилась из банка.

Опоздав в парикмахерскую почти на двадцать минут, она тем самым вызвала крайнее недовольство мастера. Однако когда она, указав на светлое облако своих длинных спиралевидных кудряшек, сказала ему: «Срежьте все это. Я хотела бы прямые темные волосы», – он сразу воодушевился. Как и большинство парикмахеров-стилистов, он любил стричь длинные волосы и кардинально менять прически.

Через полтора часа из салона вышла коротко стриженная брюнетка с взъерошенными, торчащими вверх волосами. Выглядела прическа просто шикарно и чертовски нравилась Дреа. Лицо совершенно преобразилось – стало энергичным и более резким. Теперь это была не Дреа Руссо, а совсем другая женщина, которая никому не даст спуску.

Ей предстояло подобрать себе другое имя. Имя, которое соответствовало бы ее новому облику. Где-то по ходу дела придется выправить себе новые водительские права, но об этом она подумает позже. Сейчас ей нужны колеса.

Через пять часов с небольшим Дреа на темно-бордовой «тойоте-камри», немного побитой и немного съеденной ржавчиной, со вмятинами на крыльях, правда, с приличными покрышками и исправным мотором, уже двигалась через Пенсильванию в западном направлении.

Ничего, думала Дреа, скоро она пересядет на «кадиллак». А может, даже на «мерседес». Пара дней – и она в Канзасе, а оттуда, кто знает, куда она рванет. Куда захочет, туда и отправится, а Рафаэль Салинас пусть поцелует ее в зад.