Грешная любовь - Тереза Медейрос

Графа ничуть не тронуло прозвучавшее заявление, и он продолжал сердито смотреть на стоящую перед ним пару. Саймон решительно повернул Катриону лицом к себе. С необычайной нежностью, сжимая и поглаживая девичьи руки, он ласково посмотрел ей в глаза.

— Я просто влюбился в ее мужественный характер, ее силу духа, ее особенную красоту. После встречи с Катрионой мне уже не нужна ни одна другая. Признаюсь, я не идеален. Более правильный мужчина на моем месте воздержался бы от попыток насладиться ее очарованием. Однако мое желание было таким сильным и нестерпимым, что ни Бог, ни дьявол не могли бы помешать мне, овладеть ею.

Сверкающие изумрудом глаза Саймона уже не выглядели такими дерзкими и насмешливыми, в них пылала неподдельная любовь. Элис стояла в полной растерянности, а шокированная происходящим тетя Маргарет принялась тут же обмахиваться кружевным платочком, словно веером.

Когда же Саймон опустился на одно колено перед Катрионой и страстным поцелуем прижался губами к ее руке, названая невеста тоже пришла в совершенное замешательство. Уэскотт поднял голову и посмотрел ей в лицо с самым серьезным и умоляющим выражением.

— Мне остается лишь молить Господа, чтобы она простила меня. Да, я жестоко воспользовался ее доверием и добродетелью. Однако теперь я мечтаю, чтобы мне позволили искупить вину, чтобы Катриона согласилась войти в мою жизнь и принять мое имя.

Удивлению Катрионы не было предела. В мечтах она давно представляла себе сцену такого признания в любви, но сейчас ей даже захотелось попросить Элис ущипнуть ее. Не верилось, что это не сонное видение.

В глубине души Катриону терзали серьезные сомнения в искренности слов Саймона, но ее сердце страстно желало поверить всему услышанному.

Поверить означало ступить на дорогу безумия и… несчастья.

Разыгранная Уэскоттом сцена если чего и стоила, то бурных аплодисментов и восторженных криков «браво». Надо признать, этот парень кое-чему научился за годы, проведенные за кулисами театра. Возможно, мальчишкой он лишь помогал в разных театральных эффектах за сценой или подавал цветные юбочки для занятых в спектакле танцовщиц. Но у повзрослевшего Саймона был явно выраженный талант настоящего артиста. Пожалуй, он неплохо бы смотрелся на подмостках королевского театра «Друри-Лейн» даже на фоне Джона Кембла и Сары Сиддонс.

Думая так, Катриона внимательно изучала Саймона и вовсе не готовилась упасть ему в распахнутые объятия, всхлипывая от радости и признательности. Почувствовав это отношение, Уэскотт окинул ее пристальным взглядом:

— Так что же ты скажешь мне в ответ, моя дорогая Кити? Ты окажешь мне честь стать моей женой?

— Кити? — фыркнула Элис и закатила глаза. — Когда я назвала ее таким именем, она в отместку подкинула мне в постель мышь из амбара.

Подавив сильное желание нагрубить обоим любителям неприятного для нее имени, Катриона чинно промолвила:

— Хорошо, поскольку вы столь любезно и учтиво все объяснили, сэр, полагаю, у меня нет иного выбора. Я принимаю ваше предложение и готова стать вашей женой.

Услышав эти слова, Саймон встал и заключил Катриону в пылкие объятия, рискуя при этом уронить на пол простыню и одеяло, служившие им вместо одежды.

Элис сердито топнула изящной ножкой:

— Но это будет нечестно, папа! Первой Уэскотт скомпрометировал меня! Он должен жениться на мне!

— Да пусть меня лучше повесят в Ньюгейтской тюрьме, — шепнул Саймон на ухо Катрионе.

— Боже правый, сударь! — вновь закричал дядя Росс, в изумлении глядя на Уэскотта. — Да скольких же дам из нашего семейства, вы успели соблазнить?

— Ну, я еще не пообщался с прелестной Джорджиной. — Отпустив руки Катрионы, Саймон одарил хищной улыбкой победителя хозяйку дома. — Также не имел еще удовольствия побыть наедине с вашей очаровательной супругой.

Графиня, не сдержавшись, прыснула в свой платочек. Дядя Росс, напротив, не оценил шутки новоявленного жениха и выкрикнул:

— И не будешь иметь, пока я жив!

Метнув в сторону супруги укоризненный взгляд, граф решительно подошел к Катрионе и высвободил ее руки из рук Саймона. Горячие потные ладони дяди были так не похожи на прохладное сухое пожатие рук Уэскотта. Никогда еще граф не прикасался к племяннице, открыто проявляя при этом какое-то чувство привязанности.

— Дитя мое, ты уверена, что хочешь этого? — Дядя беспокойно вглядывался в ее лицо, и казалось, он способен прочитать мысли. — Если нет, то я лучше отправлю тебя за границу, пока не уляжется весь этот скандал. — Затем граф с явным усилием проглотил подступивший к горлу комок. — В случае же возможных… осложнений мы можем найти для младенца приличную семью где-нибудь в сельской местности. Тебе не придется никогда заботиться о нем, и он никогда не будет напоминать тебе об этой ужасной ночи. Ты сможешь и дальше жить в моем доме столько, сколько захочешь. Я не буду принуждать тебя выходить за этого подлеца или какого-либо другого мужчину, если ты этого сама не пожелаешь.

Катриона смогла выдержать суровое недовольство дяди и чувство стыда. Однако неожиданно высказанные графом слова искреннего сострадания взволновали ее до глубины души. Катриона заморгала, от выступивших слез все расплылось у нее перед глазами.

— Как раз этого я хочу, дядя Росс.

Она украдкой глянула в сторону Саймона. Тот внимательно смотрел на нее с каким-то неестественно невозмутимым выражением лица. Надеясь, что убежденность ее слов Уэскотт расценит как умелую актерскую игру, под стать его собственной, Катриона заявила:

— Он — единственный мужчина, который мне нужен в моей жизни.

По-прежнему сжимая руки племянницы, граф метнул в сторону Саймона убийственный взгляд:

— В таком случае, видит Бог, этот мужчина будет твоим.

* * *

Дядюшка Росс сдержал свое слово. В тот же день сразу после обеда Саймон и Катриона уже готовились к поездке в деревушку Гретна-Грин. Для этого граф выделил им скромную карету. Когда весть о неожиданной свадьбе разнеслась по всему дому, слуги принялись живо обсуждать это волнующее событие. Двух лакеев послали за одеждой Саймона в квартиру, которую он снимал на Пиккадилли. Можно было предположить, что после их визита скандальная новость разнесется по всему Лондону, богато приукрашенная трогательными подробностями о том, как внимателен будущий жених к своей невесте и каким обожающим взглядом она то и дело поглядывает на своего красавчика.

— Итак, где же мои деньги, дорогая? Ты сумела убедить дядюшку выдать их тебе? — прошептал Саймон, прикладывая к губам затянутую в перчатку руку Катрионы. Они стояли рядом на дорожке, посыпанной битыми ракушками, и наблюдали за конюхами, которые уже заканчивали впрягать в карету пару красивых лошадей серой масти.

— Вы хотите сказать, наши деньги, — с нежностью в голосе поправила Катриона, очаровательно взмахивая пушистыми ресницами.