Несговорчивая жена принца - Тереза Саутвик

Не может выражение такой жгучей тоски появляться на лице просто так. – Мне надо бежать за ним.

– Я видела этот взгляд раньше, – проговорила тетя.

– Что ты имеешь в виду? – обернулась к ней Джессика. – Ты видела Кардала раньше?

– Не именно его. Выражение. Боль. Утрата. Как врач, я делаю все, что в моих силах, для своих пациентов. Но иногда сделать ничего нельзя. И приходится сообщать близким, что помочь было невозможно. У него взгляд того, кто слышал, но никак не может поверить.

Джессика давила на кнопку, словно это помогало лифту приехать быстрее.

– Я должна идти за ним. Нельзя ему быть одному.

– Он так хочет.

– Кардал потерял кого-то, кого очень сильно любил. Как и я. Когда мама умерла, я осталась одна во всем мире…

– Джессика, мы не знали.

– Я ни в коем случае не виню вас. Просто мне хорошо известно, что значит чувствовать себя одиноким. Потом я приехала сюда, и Кардал всегда был рядом со мной.

– Конечно. Он твой муж. Ты любишь его. Это очевидно.

Ее любовь очевидна? Джессика надеялась, что тетя ошибается. Хотя трудно оставаться равнодушной к человеку, столько для тебя сделавшему. Сознает ли Кардал или нет, но ему сейчас нужен кто-нибудь, и она не может его бросить.

* * *

Джессика мерила шагами шикарный гостиничный номер. Кардал распорядился доставить ее сюда, но сам еще не появлялся, и она уже отчаялась дождаться его возвращения. Если бы она представляла, где следует искать, то давно бросилась бы на поиски, но, осознав свое бессилие, она просто решила оставаться в номере.

Часы ожидания сводили ее с ума. Куда может завести его отчаяние? Что он придумает, чтобы сбежать от преследующих его демонов?

Она вышла на балкон, с высоты взглянула на город. Далеко внизу ездили машины, спешили пешеходы. Доносился случайный гудок, скрип тормозов. Солнце садилось, а Кардал все не появлялся. Дурные предчувствия охватили ее, заставляя забыть о еде и о любых других желаниях, кроме желания видеть его. Как можно делать хоть что-нибудь, пока не станет известно, что с ним все в порядке?

Инстинкт подсказывал ей, что речь идет о чем-то большем, чем потеря любви всей его жизни. Кардал рассказывал ей об этом, и, казалось, тени прошлого начали отступать от него.

Вернувшись в комнату, Джессика прошла к двери мимо круглого столика, на котором стояла ваза с красными розами. Встала на цыпочки и заглянула в глазок, надеясь увидеть его в коридоре. Никого.

Возобновив свои блуждания по номеру, она прошла через гостиную, обставленную элегантной, мебелью, через столовую. В спальне плазменный телевизор был вмонтирован в стену напротив громадной кровати. Ребенком она всегда мечтала о красивой одежде и роскошно убранных комнатах, словно ей только этого и недоставало в жизни. Теперь вещи у нее были, но спокойствия они с собой не принесли. Ничто не могло утолить снедающую ее тоску. И Джессика поняла, что самые прекраснейшие материальные блага мира ничего не изменили бы в те долгие ночи, когда она плакала о матери.

Все равно она стала бы переживать, вернется ли мать домой, и в каком состоянии вернется. Они не помогли бы, когда мать напивалась или когда очередной любовник, на которого возлагались радужные надежды, снова исчезал из виду, и Джессике приходилось утешать рыдающую мать.

Послышался хлопок закрывшейся двери. Джессика торопливо пробежала в гостиную и увидела, как Кардал опустился на диванчик. Лицо его оставалось мрачным. Он стиснул руки на коленях, да так и замер неподвижно.

Джессика не понимала, почему вид невинных младенцев вызвал у Кардала такую реакцию, но инстинкт подсказывал ей утешить его, дотронуться до него, дать понять, что он не одинок.

Присев рядом, она робко положила ладонь ему на плечо.

– Кардал, что с тобой?

Он стряхнул ее руку.

– Я не желаю об этом говорить.

– Упрямец. – Она снова дотронулась до окаменевшего плеча, привлекая к себе внимание Кардала.

– Оставь меня.

– Нет. – Джессика порывисто обняла Кардала, потерлась головой об его щеку. – Тебя не надо говорить. Просто знай, что я с тобой. Я никуда не уйду.

Он удивленно повернулся к ней.

– Джессика…

Ее имя, шепот на его губах были мольбой, понять которую Джессика не могла. Она прикоснулась губами к его губам и ощутила его противостояние, нежелание принять предлагаемое утешение, но остановить ее оказалось не так-то просто. Она прижалась крепче, и плечи Кардала напряглись, дыхание стало чаще, и стон, зародившийся где-то в глубине души, вырвался наружу.

Он усадил Джессику себе на колени, обхватил обеими руками, уткнулся головой в нежную шею. Так он держал ее целую вечность, а потом внезапно впился губами в ее губы. Желание волной накатило на нее, сметая все разумные соображения, оставляя от них одни обломки.

Ей хотелось целовать его еще и еще, прижиматься к нему все плотнее и плотнее.

Кардал поднялся, держа Джессику на руках, и направился в спальню. Нежно опустил ее в центр кровати.

– Я хочу тебя, – его голос гладил ее, окутывал, словно черный бархат.

Он улегся рядом с ней, расстегнул пуговицы ее блузки. Придвинулся ближе, осыпая поцелуями шею. Потом раздвинул полы блузки в стороны, спускаясь ртом все ниже, языком касаясь впадинки между грудями. Ей казалось, что ее принизывают электрические разряды, от которых она содрогается сверху донизу.

И Джессика знала: она ждала именно этого – такой страсти, такого желания, чтобы все в мире потеряло значение, кроме этого мужчины.

– Я тоже хочу тебя, – ответила она, встретив взгляд Кардала, и обвила руками его шею.

Разумные соображения унеслись прочь, остались только чувства.

Мыслимые и немыслимые адские муки были бы недостаточным наказанием за содеянное им, думалось Кардалу. Он не только нарушил данное обещание не прикасаться к жене, но и забрал ее девственность. Да и можно ли было представить, что она никогда не была с мужчиной? Такая красавица, а он и обрадовался!

Не в силах оторвать глаз от красных пятен на простыне, он проклинал себя на чем свет стоит. Вот уж верно – негодяй, полностью заслуживающий той грязи, которой регулярно поливают его на страницах газет. Приличный человек постыдился бы тянуть к ней руки, но Джессика не раз утверждала, что к приличным его не отнесешь.

Стукнула дверь ванной. Провожаемая шумом душа, в комнату вошла Джессика. Точеное тело, каждый дюйм которого так ему памятен, сейчас скрывалось под белым пушистым халатом. Мокрые волосы обрамляли очаровательное личико, не нуждающееся в косметике.

Заметив его взгляд, она улыбнулась, и улыбка эта пронзила его сердце острой виной. Если бы он только знал, что она еще не познала мужчину, он бы…