Криминалистка - Мария Ветрова

— Знаешь, — сказал он тихо, — я очень хочу познакомить тебя со своим Сашкой, сыном… Придешь в гости?

— Приду! — поспешно выпалила я, одновременно пытаясь отодвинуть пяткой кресло, мешавшее мне отойти подальше и оказавшееся тяжелым, словно под вельветом были железобетонные перекрытия. Глупейшая ситуация, я готова была пообещать все, что угодно, или брякнуть, что угодно. Я и ляпнула:

— Его Сашей зовут?

— Да, как Костицына… Отлично, что ты согласна, Светланка, я тебе позвоню на днях и заеду, угу?!

Это «угу» было у нас с ним когда-то, в те самые два месяца подготовки к свадьбе, чем-то вроде игры, и проклятый рефлекс сработал.

— Угу! — глупо хихикнула я и наконец сумела отпихнуть чертово кресло и, соответственно, отступить назад с громадным облегчением. Теперь у меня появился шанс унять бешеное сердцебиение, открывшееся, должно быть, от коньяка… Дернуло меня предложить Родионову напитки!

— Тогда до встречи? — произнес он радостно как ни в чем не бывало и, внезапно наклонившись, в одно касание, с абсолютно позабытой мной нежностью поцеловал меня — меня! — в губы…

Сказать что-либо по этому поводу я не успела, поскольку Виталик исчез со скоростью, с моей точки зрения, и вовсе нематериальной. Но вкус его поцелуя на моих губах остался и был вполне реален… Если учесть, что с момента гибели мужа ни одному мужчине не пришло в голову посягнуть на неприкосновенность моего вдовства, легко понять, почему мои ноги подогнулись и я села… Разумеется, мимо подлого кресла, прямехонько на пол! Какое счастье, что на этот раз никаких свидетелей моего позорного падения не было!

«Ну, товарищ Костицына, советник юстиции, ты даешь!..»

Вот и все, что я сумела сказать сама себе, сидя на полу.

— Вот видите? А вы говорили!..

Катька нервно посмотрела на часы, на которых сияли цифры 23.10, и метнулась к «Панасонику». — Сейчас позвоню, узнаю, как бабуся, потом жду еще десять минут — и домой!

Вообще-то Екатерина так злится и нервничает редко. И сейчас мне больше всего хотелось смеяться, потому что Катька в данный момент страшно походила на рассерженную Снегурочку — если подобное возможно представить. Злилась же она на Володю — за то, что он не приехал, и на меня — за то, что я твердо обещала его приезд именно сегодня вечером. На кого больше — не знаю, но злилась здорово. Конечно, и из-за Анны Петровны дергалась, хотя лично я, имея под рукой такую чудо-Люсю, волноваться бы на ее месте, возможно, и не стала. Другое дело — моя пятнадцатилетняя Светка, впервые в жизни оставшаяся одна… В течение дня я звонила ей три раза и в итоге привела девчонку в неописуемую ярость: сама-то она уверена, что уже взрослая, жизнь знает чуть ли не лучше меня, путающейся у нее под ногами в самые неподходящие, с точки зрения Светланки, моменты…

Схватить трубку Катька не успела, потому что телефон зазвонил сам, заставив ее нервно отпрянуть в сторону, пропуская меня к аппарату.

— Светлана Петровна? Это Шурик, охранник… К вам тут гость из Москвы, о котором вы днем предупреждали… Вообще-то после двадцати трех не положено, но я пропустил…

— Спасибо! — искренне поблагодарила я камуфляжного мальчика и повернулась к разрумянившейся Катьке.

— Звони домой и предупреди Люсеньку, что задержишься… Володя здесь.

Спустя пять минут мой драгоценный опер уже входил в люкс, и одного взгляда на Володю мне было достаточно, чтобы понять: дело «закрутилось»…

— Приветствую прекрасных дам, — произнес он прямо с порога, даже не удосужившись оглядеться в номере. Вид у Володи был, прямо скажем, не очень, точнее, очень вымотанный. Насколько я знала, руль его не утомлял вообще, следовательно, дело в чем-то другом.

— А вам, Светлана Петровна, низкий поклон от Грифеля…

Мы с Володей уже давным-давно понимали друг друга с полуслова. За словами о Грифеле, наверняка воспринятыми Катькой как долг вежливости со стороны моего начальника, я услышала по меньшей мере половину наработанной моим славным опером всего-то за чуть больше суток информации. Более того, я уже знала имя убитой девушки… Среди выписанных мной из сводки трех адресов только один находился на нашей территории, да еще в непосредственной близости от прокуратуры…

— Моргунова… — произнесла я, и в ответ на мой вопросительный взгляд Володя мрачно кивнул.

Господи, ведь надо же было случиться так, что «нашей» девушкой оказалась именно она — единственная из всех, у которой была мать… И, кажется, еще тетя… Да, точно, именно с ними и жила Мария Антоновна Моргунова, 1982 года рождения… Просто, наверное, Машенька… В этот момент мой взгляд упал наконец на абсолютно ошарашенное Катькино лицо.

— Ну, ребята… — пробормотала она. — Вы что, на самом деле телепаты?.. Тогда давайте по-русски… Тьфу!.. В смысле — по-человечески! Неужели ее опознали?! Так быстро?..

И впервые за время знакомства с Володей она посмотрела на него с тем самым восторгом, какого он поистине заслуживал.

Теперь я знала, отчего у Володи такой измученный вид. За внешней бравадой у лучшего оперуполномоченного нашего УВД на самом деле скрывалась прорва доброты и… ранимости. Да, именно ранимости, и профессионализм тут был ни при чем! Володя, сам потерявший свою мать в двенадцатилетнем возрасте, впадал в настоящее отчаяние, когда ему приходилось первым сообщать кому-либо о гибели ребенка… Или одного из родителей. И никакой «ментовский панцирь» тут не помогал. Пройдет еще сто лет, а он останется таким же…

У каждого из нас есть свое уязвимое место. Я, например, знала одного офицера милиции, который за двадцать пять лет службы «в рядах» так и не научился спокойно реагировать на трупы. Всякий раз, как приходилось выезжать на убийство, бедолагу заранее выворачивало наизнанку…

— Не телепатия, — через силу улыбнулся Катьке Володя, — а обыкновенная дедукция, присущая Светлане Петровне… Да садись ты, капитан Клобукова… Вот так!

И, повернувшись ко мне, ухмыльнулся:

— Ваш Грифель, между прочим, в ярости был, особенно поначалу: решил, что вы в отместку ему из отпуска организовали очередной «висяк»… Еле убедил его, что вы не нарочно… Между прочим, смягчился только после того, как я про Екатерину Васильевну упомянул. Ну и разъяснил, что да как… Он, естественно, тут же принялся названивать своим Митькиным-Пупкиным, чтобы дело приняли к совместному расследованию со здешним спецподразделением… Так что… короче, все бумаги я привез.

— Володя, — я еле заметно кивнула в Катькину сторону, — ты бы не мог коротко, но по порядку — для Кати? А то она, похоже, сейчас кого-нибудь из нас загрызет…

— Сей момент! — Он подчеркнуто почтительно повернулся в ее сторону и затарабанил, как по писаному. — После вашего отбытия, дорогие дамы, я двинул по адресам и начал, как водится, с ближайшего… Остальные мне не понадобились…

Он снова помрачнел, но вдаваться в детали не стал.

— После чего вернулся в УВД и звонил знакомым в наш НИИ. Выяснил, что в течение последних семи месяцев в Москве действительно выходит «серия»… Говоря человеческим языком, разыскивается конкретный маньяк, убивающий свои жертвы, с одной стороны, в точности так же, как убита здешняя девушка, с другой — Моргунова в его «серию» не вписывается категорически…